Здесь был выставлен целый ряд картин с изображением собак. Линн разглядывала высокомерных мопсов, любимцев королевы Виктории, симпатичных сеттеров, распустивших свои гордые хвосты. Но среди них висел портрет совершенно необычайного создания, странным образом похожего на Джульетту.

Ее ноги сами сделали шаг к двери, прежде чем она приняла решение войти, и вот она была уже внутри.

Маленькая, темная женщина, хромая, прошла через весь магазин и взяла Джульетту с витрины.

– Она не старинная. Я поставила ее вместе со старинными, потому что она выглядит как будто она из прошлого века, – сказала она в ответ на вопрос Линн. – В действительности это работа человека, который просто любит рисовать собак.

– Пес замечательный.

Собака, сидящая на пороге, имела то же тревожное выражение, которое обычно появлялось у Джульетты, когда семья уезжала и оставляла ее одну.

– Да, я вижу по вашему выражению лица, насколько она вам понравилась, – сказала женщина.

– Это портрет нашей собаки.

Сердце Линн стучало. Разглядывая картину, она одновременно старалась разглядеть и женщину. Не говорил ли ей Роберт что-то о «работе в галерее» и о «дилетантке»? Но, конечно, его «красавица» не может быть этой женщиной, чье худое лицо с небольшими черными глазами венчала копна непослушных черных волос. Она почувствовала облегчение, смешанное с разочарованием. С одной стороны, она «должна была знать», она хотела увидеть ту женщину, которая раньше занимала ее место; но, с другой стороны, она боялась этого.

Она снова посмотрела на картину. Это был бы прелестный сюрприз для Роберта, что-то, что его оживило бы. Они могут повесить картину в его кабинете или, лучше, в его офисе. На минуту она забыла, что у него нет сейчас офиса.

– Это недорого.

Цена вполне устроила Линн. Поскольку картина была довольно маленькая, она сможет привезти ее домой сегодня же. И она протянула свою кредитную карточку.

Женщина внимательно посмотрела на кредитную карточку и подняла свои глаза на Линн.

– Роберт В. У. Фергюсон. Ну, вот вы тоже пришли, – сказала она. – Я все думала, придете вы или нет.

У Линн задрожали колени, и ей пришлось сесть на стул, стоящий у стойки. Заикаясь, она произнесла:

– Я не понимаю…

– Ваша дочь Эмили была здесь некоторое время тому назад, на следующий день после Дня Благодарения.

Эмили в Нью-Йорке? Но она ведь в Нью-Орлеане! Мы с ней разговаривали по телефону в День Благодарения. Должно быть, она прилетела, чтобы посмотреть на эту женщину, и вернулась в колледж, не сообщив нам об этом.

Не скрывая своего любопытства, женщина разглядывала Линн.

– Она задала мне кучу вопросов, но я на них не ответила. Она слишком юная и нежная. Кроме того, это ваше дело сказать ей то, что вы считаете нужным.

Голос Линн перешел в шепот:

– Я ничего не знаю.

– Ничего?

– Немного. Только то, что вы не поладили.

– Не поладили! Я вас уверяю, это слишком слабо сказано.

Черные глаза впились в Линн.

– Вы красивая женщина. Он любит блондинок, я помню.

Линн охватила паника. Она пришла сюда, желая разобраться в том, что другие, в частности, тетя Джин, от нее скрывают. Но теперь, когда она оказалась здесь, ей стало явно не по себе.

– Он должен был вам рассказать что-нибудь обо мне.

– Да, что у вас был ребенок, мальчик, – тем же шепотом произнесла Линн.

– Он теперь взрослый мужчина, живет в Англии. Он хорошо живет, я позаботилась об этом.