– Нет-нет, – улыбнулась Линн, – у меня дочь, которая собирается в следующем году поступать в колледж.

– Боже мой, и вы беременны. Я надеюсь, это не секрет? Во всяком случае, Том сказал мне об этом. Я надеюсь, вы чувствуете себя хорошо, но если будет не так хорошо, вы не должны придерживаться безумных темпов. Просто возьмите книгу и расслабьтесь. Роберт ответил вместо нее:

– Линн в хорошей форме. Она также играет в большой теннис.

– Правда? Хорошо. Мы все здесь забавляемся игрой в теннис. Итак, может быть, после ленча и длительной прогулки – там есть наблюдательная площадка прямо внизу на озере, откуда вы можете подняться и посмотреть на огромные пространства, действительно роскошный вид – может быть, когда мы вернемся обратно, мы сможем сыграть.

– Я знаю. Это заставляет чувствовать себя ребенком. А воздух, а запах сена. Я чувствую себя замечательно.

Эти мужчины прибыли из верхнего эшелона компании, в основном из Техаса и из мест западнее Техаса. Женщины верхнего эшелона сюда не приглашаются. Сюда приезжают только жены. У них нет, заметила Линн, этого беспокойного взгляда, который она так часто встречала у женщин в загородном клубе, чьи мужья были все еще на пути к повышению по службе и всегда были в страхе, что упадут вниз. Эти люди редко падают вниз, а если уж падают, то очень сильно, но всегда есть золотой парашют. Она слушала, как более пожилые женщины разговаривают о добровольной благотворительной работе, о Красном Кресте и т. д. Более молодые занялись недвижимостью или работают в туристических агентствах и довольны собой, поскольку у них нет нужды работать, и все же они что-то делают.

– Том говорил мне, что вы замечательно готовите, – сказала Лиззи Монакко, вовлекая Линн в разговор. – Я видела эту великолепную коробку печенья. Мы подадим их к обеду вечером. Как любезно с вашей стороны.

Линн подумала: Том наверняка много наговорил. Этот уик-энд стоил ему немалых усилий. Пит Монакко не тот человек, которого легко склонить к чему-либо, это очевидно. Поэтому Том, должно быть, был очень убедителен.

После прогулки пешком, тенниса и коктейлей они оделись к обеду. Лиззи была очень тактична.

– Мы переодеваемся к обеду. Но ничего особенного, просто что-либо, что вы надеваете в свой клуб в будний день. – И она одарила Линн своей искренней улыбкой.

– Ты опять прав, – сказала Линн, когда сняла с вешалки шелковое платье. Она положила нитку жемчуга и браслет на туалетный столик.

– Не надевай его, – предостерег Роберт.

– Нет? Но ты всегда хочешь, чтобы я его носила.

– Не здесь. Это выглядит слишком богато. Достаточно жемчуга. Скромно. Приятно. Я сожалею, что ты надела свое кольцо. Следовало бы подумать об этом. Ах, ладно, слишком поздно.

– Ты победил его в теннисе. Следовало ли это делать? – спросила она.

– Это другое дело. Люди уважают победителей. Они уважают спорт. Это может показаться глупым, и я полагаю, что так и есть, если уж действительно думать об этом, однако идея превосходства в спорте как бы характеризует человека. Он не забудет меня. – С головой, наклоненной назад, он стоял, завязывая галстук и излучая уверенность в себе. – Это именно то, что я постоянно говорю девочкам. Это именно то, что я скажу ему. – Он показал на ее живот, засмеялся и поправил себя: – Извини, я не хочу быть шовинистом, но я почему-то уверен, что это будет «он». Пойдем, ты выглядишь прекрасно, как всегда. Пойдем вниз. Я голоден.

В длинной столовой на сосновом столе, сделанном как козлы для пилки дров и покрытом полотняной скатертью, были расставлены оловянные тарелки.