– Начнем с того, что Роберт злой человек, – сказала Джози. – Послушай, Линн, тебе нужно поговорить с кем-нибудь. Хранить свои секреты в себе – а я знаю, что ты так и делаешь, принесет тебе в конечном итоге только вред. Бог знает, что может случиться. – Она повторила: – Роберт злой человек.

Ее комментарии только обидели Линн. Ее всегда обижали комментарии Джози. А кроме того, не подобает принижать перед женщиной ее собственного мужа, что бы ты о нем ни думала.

Однако это был единственный недостаток их долгой дружбы. И это всегда нужно было учитывать. Нужно было учитывать и все те гадости, которые Роберт говорил о Джози. Поэтому средством защиты она выбрала невозмутимость.

– Роберт всегда так выкладывался на работе. А теперь он отдает все свои силы на то, чтобы построить будущее для своего ребенка, – он уверен, что это будет сын.

– Естественно, ему хотелось бы сына.

– Ну, у нас уже есть две девочки, Джози. Иногда я боюсь, что он загонит себя до смерти.

– Если такое случится, то это будет его собственная вина.

– Нет, что ты! Его установка – жить и растить этого мальчика. У него такие планы! Послушать его – дух захватывает! Можно подумать: получить сына – самое великое событие, которое когда-либо может произойти. Но, полагаю, что так оно и есть. – Она замолчала в замешательстве, сообразив, что говорит все это бесплодной женщине.

Ответ Джози последовал незамедлительно:

– Не надо меня жалеть. Я уже давно смирилась с тем, что другие женщины могут иметь детей, а я нет. Всякий раз нужно смотреть правде в глаза, и так всю жизнь.

К Линн сразу же вернулась ее рассудительность:

– Вот ты действительно глядишь ей в глаза, – поправила она. – Я помню тебя, когда у тебя была операция. Ты держалась поразительно. – Она улыбнулась. – Слава Богу, у тебя сейчас все в порядке…

– Это утверждение или вопрос?

– Я полагаю, и то и другое. Но ты ведь сейчас в порядке, разве нет? – встревожилась Линн.

– Никто не может знать этого определенно, – спокойно ответила Джози. – Разве можно вообще что-либо знать наверняка?

– Думаю, нет. Но не хочешь ли ты сказать, что… что у тебя что-то не так?

– Нет, я просто хочу сказать, что большинству из нас очень непросто научиться смотреть в лицо действительности.

Воцарилось молчание. Никто больше не произнес ни слова, пока Джози не поднялась, собираясь уходить. Она оставила после себя в комнате атмосферу легкого дискомфорта, ощущение незаполненного пространства, холодящую струю воздуха, загадочное откровение. Линн чувствовала себя так, словно ее отругали.

В понедельник, за день до отъезда, Роберт вернулся домой рано. Он купил новый чемодан и положил его на кровать, чтобы укладывать вещи. Его паспорт и дорожные чеки лежали на туалетном столике, а новый плащ висел на дверце шкафа.

За ужином Роберт находился в приподнятом настроении, будучи весь в предвкушении новых и неизвестных событий.

– Вы понимаете, это гораздо больше, чем просто вопрос прибыли. Мир на земле, ее будущее зависят от того, сможем ли мы наладить работу Европейского Содружества. Все эти восточные страны можно как-то присоединить к НАТО. Именно поэтому так важно заложить экономический фундамент. – Он говорил и не мог остановиться.

И наверху, уже после ужина, он все продолжал говорить, складывая и упаковывая вещи. Обычно он не позволял Линн делать это за него. Каждую очередную вещь он называл вслух, и Линн вычеркивала ее из списка, лежащего рядом.