Анна сделала еще один шаг вперед, и дверь позади нее закрылась.

Картины были прекрасны. Они были очень яркие. Она стояла у мольберта и внимательно рассматривала нарисованный порт, у причалов которого протянулась вереница огромных лайнеров, маленькую весельную лодку, нарисованную на фоне гигантского плавучего отеля, похожего на дворец…

Прошло несколько минут, прежде чем она вспомнила, что она здесь ищет, и переключила свое внимание с картин на личные вещи Тоби. В ящиках туалетного столика лежали стопки рубашек, пара свитеров и нижнее белье. В сумке по соседству хранились карандаши. Она раскрыла платяной шкаф. Несколько пар брюк, джинсы, куртка. В ящике тумбочки возле кровати – фонарик, стопка нотной бумаги, открытки и авторучка. Это все. Да, еще: пара книжек в мягком переплете, которые, как она видела, еще никто не раскрывал; путеводитель по Египту с торчащей закладкой; бритвенные и туалетные принадлежности на стеклянной полке в ванной.

Она отвернула покрывало и посмотрела под подушками, потом рукой ощупала поверхность под матрацем. Ничего нет. Со вздохом она поднялась, откидывая назад упавшие на глаза волосы.

Где же еще он мог спрятать дневник? Она собралась было еще раз осмотреть всю каюту, как какой-то звук со стороны двери заставил ее обернуться. Тоби стоял в дверях, одной рукой опершись о косяк; другую руку он держал в кармане джинсов. Похоже, так он стоял уже несколько минут. Лицо его было жестким, глаза – холодными.

– Вы закончили свою проверку?

– Тоби! – Слова застряли у нее в горле, когда он вошел в каюту, закрыл за собой дверь и запер ее на задвижку. – Почему вы это сделали? – Во рту у нее пересохло.

– Потому что я хочу воспользоваться случаем и поговорить с вами без Эндрю Уотсона, который везде сует свой нос. У вас, полагаю, есть уважительная причина, по которой вы находитесь в моей каюте.

Она не знала, что сказать. На нее нахлынула волна настоящей паники.

– Я искала вас. Я хотела поблагодарить вас за морскую прогулку. Я не знала, где вы можете быть…

– И вы решили, что я, наверное, прячусь в ящике туалетного столика. – Он саркастически поднял бровь. – А может, под матрацем.

Усилием воли она заставила себя немного успокоиться.

– Тоби, извините меня. Я искала вас, думала, что вы здесь. Я стучала. Дверь была открыта. Я увидела картины и… – она вдруг замолчала и съежилась, – вошла, чтобы посмотреть на них.

– А когда вошли, то подумали: почему бы мне не провести здесь маленький обыск?!

– Я не обыскивала! – Его слова ранили ее в самое сердце. – Если хотите знать, я искала мой дневник.

– Дневник? – словно эхо повторил он.

– Дневник лежал у меня в ящике столика у кровати. Он исчез. А единственный человек, который знал, куда я его положила, – это вы.

– То есть вы подумали, что дневник следует искать в моем прикроватном столике? Другими словами, вы решили, что я его украл?! – Он не мог поверить услышанному, и это было ясно по его тону.

– Нет! – ответила она слишком быстро. – Нет, я совсем так не думала.

– Тогда кто предположил, что именно я украл дневник? – мягко спросил он. – Впрочем, не нужно ничего говорить. Я и сам знаю. Это – Уотсон.

Анна вздрогнула.

– И вы поверили ему, – констатировал он.

– Но ведь вы могли взять дневник, – она покраснела, – чтобы просто почитать.

– Без вашего разрешения?! – В голосе его явно слышны были негодование и злость.

– Да! А что бы вы могли подумать на моем месте? Мы с вами рассматривали дневник, обсуждали то, что прочли.