– Хорошее имя. А я назову своего Антонием. Тогда нам только останется назвать третьего Клеопатрой.

Луиза рассмеялась в полном восторге.

– У нас получится исключительно интеллектуальная экспедиция.

Он был красивый мужчина, среднего роста, стройный, с большими темными глазами в окаймлении длинных ресниц. Искоса поглядывая на него, Луиза пыталась прикинуть его возраст, но безуспешно. Его волосы были полностью скрыты красным тюрбаном, вместе с широким полосатым одеянием и синими штанами придававшим ему экзотический вид. В уголках его глаз она заметила морщинки, носогубные складки были довольно резко обозначены, однако, помимо этого, его смуглая кожа была гладкой.

– Далеко нам до долины, Хассан? – спросила Луиза, непроизвольно оглядываясь через плечо.

Он пожал плечами.

– Мы сами увидим, когда приблизимся к ней. В нашем распоряжении целый день. – Улыбка у него была теплая и открытая.

Луиза усмехнулась. Здесь, в Египте, как она обнаружила, все происходило тогда, когда происходило. Такова была воля Всевышнего. Подавив вздох, она решила не задавать больше вопросов и посвятила свое внимание тому, чтобы приноровиться к ходу своего мула.

Дорога шла среди пшеничных и ячменных полей. День едва занимался; под эвкалиптами и изящными финиковыми пальмами было еще сумрачно и прохладно, и Луиза чувствовала, что отдыхает душой, наслаждаясь ароматным воздухом и слушая приветствия феллахов, которые в этот ранний час уже шли каждый на свое поле. Очень скоро возделанные участки земли, вытянувшиеся вдоль берега Нила, кончились, и началась пустыня. Впереди вздымался длинный красный ряд Фивейских холмов, так ясно видимых и каким-то чудесным образом казавшихся таким близкими, что Луиза успела полюбоваться ими даже с палубы «Ибиса».

Путешественники сделали короткую остановку, чтоб позавтракать хлебом, сыром и несколькими ломтями арбуза и снова тронулись в путь, пока солнце не начало слишком припекать. Холмы понемногу приближались. Луиза смотрел на них, защищая глаза от света опущенным краем своей широкополой шляпы. В яркой синеве неба крохотным темным пятнышком кружил коршун.

– Теперь уже скоро. Совсем скоро. – Хассан, придержав своего мула, поравнялся с Луизой. – Вы будете рисовать картины? Рисовать горы?

Луиза кивнула.

– Я хочу увидеть горы и гробницы фараонов.

– Конечно. А что же еще? – улыбнулся Хассан. – Я захватил свечи и фонарь, чтобы мы смогли увидеть все как следует. – Он махнул рукой в сторону вьючного мула. – Уже не далеко. Тогда вы сможете отдохнуть.

Луиза снова кивнула. Капли пота стекали у нее по шее между грудей, одежда казалась невыносимо тяжелой и душила ее.

– Я думала, что мы встретим здесь много желающих увидеть долину, – проговорила она. Это безлюдье начинало нервировать ее.

– Обычно здесь много приезжих, – пожал плечами Хассан. – Просто парохода не было уже несколько дней. Когда он придет, они снова появятся.

– Понятно. – Она неуверенно улыбнулась. Вокруг, насколько хватало глаз, не было видно ни души – ни всадника, ни пешего, да и на земле не было видно никаких следов. – А почему вообще не видно следов – от копыт или от ног? – Она нервным жестом указала куда-то вниз.

Хассан покачал головой.

– Ночью был ветер. Пуф! – Для пущей наглядности он надул щеки и дунул, размахивая при этом руками. – Песок приходит, и все исчезает.

Луиза улыбнулась. Вот подходящая фраза для ее дневника. Надо бы ее запомнить. Песок приходит, и все исчезает. Эпитафия цивилизации.

Дорога углубилась в холмы, стала круче и наконец свернула в таящуюся между ними долину.