– И поэтому вы решили, что не будет проблемы, если вы возьмете ее?

– Я же сказала: я бы потом вернула его.

– А каким же образом вы проникли ко мне в каюту?

– Дверь была настежь. Кто угодно мог войти. – Чарли вытерла руками лицо. – Он лежал у вас на кровати – весь грязный, перепачканный землей или не знаю еще чем. Вот я и подумала: а почему бы и нет?

– На кровати? – нахмурилась Анна.

– Да. Если вы думаете, что я рылась в ваших вещах, то вы очень ошибаетесь. Он просто лежал на кровати.

Анна покачала головой, пытаясь понять, что стоит за словами Чарли. Флакончик был завернут в полиэтиленовый пакет и лежал в ее косметичке. Она затолкала его поглубже.

– Но ведь вы приходили ко мне не просто так, верно? Зачем же?

– Да, не просто так. Я приходила поговорить с вами. Сказать, чтобы вы убирались из моей жизни и оставили Энди в покое. – Чарли порылась в кармане, ища носовой платок. Слезы снова лились по ее лицу. – Послушайте, я сожалею. Мне не следовало брать его. Конечно, не следовало. Но ведь с ним ничего не случилось. Он цел и невредим. – Она встала. – Я иду спать. Ты со мной, Серина?

– Я приду через минуту, – ответила Серина, не двигаясь с места.

– Но я не хочу идти одна. Откуда мне знать, хорошо ли он осмотрел каюту?

– Хорошо. Он был уверен, – медленно произнесла Анна. Она сидела лицом к Серине, но сейчас повернулась, чтобы взглянуть на Чарли. – Сейчас все в порядке. Никакой опасности. – Она натянуто улыбнулась рыжеволосой женщине. – Скажите мне одну вещь… Как она выглядела? Только поточнее.

– Кто – змея?

Анна кивнула и отдала себе отчет, что ее руки сжаты в кулаки.

– А как выглядят все змеи? Длинная, коричневатая… покрытая чешуей.

– Это была кобра?

– Думаю, да. Она откинулась назад и раскрыла эту свою штуку… капюшон, и язык у нее то высовывался, то убирался обратно. – Чарли содрогнулась.

– Ну ладно, кто бы это ни был, ее больше нет. Нет причины для беспокойства.

Обе женщины смотрели, как Чарли, еще секунду поколебавшись, повернулась и, пройдя через салон, исчезла за дверями. Лишь тогда Анна снова обратилась к Серине:

– Наш Ибрагим, оказывается, нечто вроде заклинателя змей. Даже не видя эту змею, он назвал ее королевской и сказал, что она охраняет какую-то, вещь, принадлежавшую мне, и боится, что я отдам ее другому человеку – мужчине.

Обе молча посмотрели на флакончик, лежавший на столике перед ними.

– А что, если она снова появится? – Анна прикусила губу и невольно поежилась.

По глазам Серины было видно, что она напряженно думает.

– А что еще сказал Ибрагим? – спросила она.

– Что опасности больше нет, но в воздухе есть какая-то тень. И что змея разгневана. Серина откинулась на подушки, закрыла глаза и покачала головой.

– Нет, не могу сосредоточиться…

Анна опять поежилась.

– Завтра я положу флакончик в сейф, но не знаю, осмелюсь ли я сейчас снова принести его к себе в каюту… А вдруг змея явится ко мне? – Она нервно усмехнулась. – От всего этого наша дискуссия по поводу молитв начинает выглядеть несколько неуместной, вам не кажется?

– Не переставайте молиться, – резко ответила Серина, поднимая руку. – Я сейчас думаю о кобре. В Древнем Египте это был символ великого могущества. Символ власти на головных уборах фараонов и богиня-змея Ваджет, слившаяся с Исидой, – это были изображения именно кобр.