Она не поверила собственным ушам.

— Так ты… любишь меня? — проронила она, и руки ее упали. — Ты… — Какой-то тугой комок встал в ее горле, не давая договорить…

— Конечно же. Но подожди, не говори сразу «нет». Поверь, я не собираюсь переделывать тебя на свой лад. Зачем, черт возьми, ведь я люблю тебя такой, какая ты есть! Ты знаешь, я твердо стою на ногах. Уверен, нам будет хорошо вдвоем, и ты всегда сможешь на меня положиться. Ведь я… я просто жить без тебя не могу.

— Боже, — прошептала она.

Слезы счастья по-прежнему душили ее.

Он нахмурился.

— Наверно, ты хочешь подумать…

— Нет.

— Нет?!

Увидев, как исказилось его лицо, Илона поспешила выкрикнуть:

— Да! Да! Да! Я тоже люблю тебя, Петер.

Его глаза вспыхнули каким-то безумным огнем.

— Ты тоже любишь меня?

— Люблю. С первой же встречи. Но, к сожалению, поняла это не сразу.

Он стоял, точно молнией пораженный.

— Но я даже не сомневался, что ты… ты просто играешь со мной!

— Я? С тобой?

Она так возмутилась, что готова была ударить его. Но вместо этого… поцеловала!

И тут же, давая выход бурной, прямо-таки захватывающей радости, повалила ошеломленного любовника на пол. Все, что произошло дальше, не заняло более трех минут, причем единственным препятствием к этой импровизированной помолвке стали колготки Илоны.

Когда они смогли оторваться друг от друга, Петер нежно посмотрел на ее пылающее восторгом лицо.

— Как хорошо быть любимым, — сказал он, и, вздохнув, и растянулся на коврике.

— Петер, — начала она негромко, почти шепотом.

— М-м-м?

— Поскольку мы договорились говорить правду… Мне просто необходимо тебе признаться.

Он взглянул на нее настороженно.

— В чем?

Илона едва сдерживала волнение. Неизвестно ведь, как Петер воспримет ее сообщение. Поэтому она решила начать издалека.

— Помнишь, я говорила, что у меня были мужчины до тебя.

— Конечно. Но ведь и я не был девственником, когда встретил тебя.

— И все-таки ты первый, которому я отдала свое сердце. И первый, с кем я получила настоящее сексуальное удовлетворение. Остальные были просто…

— Добычей?

— Да. Козлами отпущения, которые расплачивались за то, что такие же, как они, сделали с моей мамой. Не скрою, мне нравилось, услышав клятвы в вечной любви, равнодушно бросать им: «Прощай!». Конечно, гордиться тут особенно нечем. Но это были самовлюбленные типы, совершенно не способные на серьезное чувство.

Задумчивое выражение на лице Петера сменилось торжествующим.

— Ты, действительно, не получала удовольствия в постели ни с одним из них?

— Никогда.

— Приятно слышать, не скрою.

Но тут же его самодовольная улыбка исчезла, и он снова нахмурился.

— И это все, в чем ты хотела мне признаться?

— Нет. — У Илоны от страха засосало под ложечкой. — Помнишь, перед приездом сюда я говорила тебе, что собираюсь прибегнуть к таблеткам?

Прищурившись, он приподнялся на локте.

— Помню, но при чем тут это?

— Дело в том, что рецепт я взяла, но так им и не воспользовалась.

В его глазах появилось замешательство.

— Но почему?

— Я… я хотела иметь ребенка, — выпалила она. — Но я вовсе не пыталась поймать тебя на крючок, Петер! Даже не думала, что ты когда-нибудь об этом узнаешь.