В это время Амелия Дивайн отправилась в дом Лэнса, чтобы встретиться с Габриелем. Но, придя туда, узнала, что он уже ушел на работу. Амелия не очень удивилась, но ее огорчило поведение любимого. Ночью она приняла важные решения, которые теперь ей нужно было обсудить с Эдной и Чарльтоном.

— Я не могу оставаться в Кингскоте, — объявила Амелия супругам Эшби, которые пили чай у себя на кухне.

— Куда ты собираешься отправиться? — спросила ее Эдна. Она была очень обеспокоена.

— Я хочу вернуться в Хобарт-Таун. Пожалуйста, поймите, мне это необходимо. Я хочу навестить могилы родителей и Маркуса. Только так я смогу пережить этот кошмар.

— Я буду тебя сопровождать, — предложил Чарльтон. Он посмотрел на жену. — Она не может ехать одна.

— Конечно, — согласилась Эдна.

— Я хочу уехать как можно скорее, сегодня, если можно, — сообщила Амелия.

— Вчера в гавани я видел «Сигнет». Я пойду посмотрю, отходит ли он сегодня на Большую землю, — сказал Чарльтон. — Ты поможешь мне собраться, Эдна?

— Да, дорогой.

Когда Чарльтон ушел, Эдна спросила Амелию:

— Ты не хочешь увидеться с Габриелем перед отъездом?

Миссис Эшби подумала, что в том, что Габриель полюбил осужденную, которая вдруг оказалась богатой леди, есть некая грустная ирония.

— Нет слов, которые могли бы унять его боль или разочарование, Эдна.

— Вчера он был потрясен. После того как все обдумает, он захочет поговорить с тобой.

— Я просто хотела увидеться с ним, но он уже ушел на работу. Я честно не знала, что скажу ему. Мне нужно время обо всем подумать, Эдна.

Эдна понимала ее. Бедная девушка пережила столько горя, сколько не выпадает на долю и троих за всю жизнь.

Днем Чарльтон и Амелия отплыли на корабле «Сигнет» в Аделаиду. Они должны были переночевать в Аделаиде, а затем отправиться в Мельбурн, откуда на другом корабле отплыть в Хобарт-Таун. Во время путешествия Амелия собиралась многое обдумать. Ей хотелось, чтобы все трагические события остались в прошлом, а ее будущее вновь наполнилось бы солнечным светом и радостью.

Прибыв в город, Чарльтон и Амелия направились в Конститьюшн-Докс, где находился дом Брайана Хаксвелла. Дверь открыла сиделка. Она сказала, что мистер Хаксвелл не принимает посетителей.

— Он примет нас, — заявила Амелия, протискиваясь в дом. Оказавшись в холле, она позвала:

— Дядя Брайан. — За ней последовала сиделка, крупная и крепкая женщина, которая пыталась сказать Амелии, что мистеру Хаксвеллу нельзя волноваться.

Даже из холла Чарльтон и Амелия услышали удивленный возглас Брайана.

— Амелия, — воскликнул он хриплым голосом. — Это ты? — От высокой температуры у него бывали галлюцинации, поэтому он не был уверен, что на самом деле слышит голос Амелии.

Девушка не смогла сдержать слез, когда открыла дверь его спальни. Она подбежала к кровати Брайана и, всхлипывая, обняла его за худые плечи.

Когда она, наконец, вытерла слезы и оглядела старика, ее поразила его бледность и худоба. Чарльтон пожал руку Брайана. Его тоже шокировал вид несчастного. Брайан Хаксвелл был тенью того человека, который приезжал в Кингскот.

— Амелия, милая, почему ты не захотела меня видеть, когда я приехал на остров? — спросил Брайан сквозь кашель.

— Это была не я, дядя Брайан, — ответила Амелия, вытирая слезы. Она так разволновалась, что едва могла говорить.

Брайан не понял ее.

Чарльтон решил, что надо все объяснить.

— Девушка, которая приехала к нам, выдавала себя за Амелию, мистер Хаксвелл. Я и моя жена последний раз видели Амелию, когда та была еще совсем маленькой, поэтому мы не заметили обмана.