Хотя с чего бы ей возвращаться? Чара ведь решила завязать, зачем ей эта тусклая девица!

С ответом Шешель замешкался — кажется, не ждал от растерянной вдовы такого резкого перехода к хладнокровной рассудительности. А потом стало поздно, разговор прервали: распахнулась входная дверь, и в гостиную решительно вошли трое. Все в костюмах и при шляпах, все рослые и крепкие, светлокожие и светловолосые, как большинство регидонцев, и все — с оружием.

Мгновение немой сцены, когда старые и новые действующие лица сознавали присутствие друг друга. А потом один из пришельцев что-то резко скомандовал. Кажется, приказал убить, потому что все трое одновременно подняли оружие. Чарген испуганно зажмурилась и вскинула руки в нелепом, инстинктивном защитном жесте, прекрасно понимая, что от пули это не спасет. Вообще ничего не спасет.

Хлопки выстрелов прозвучали одновременно, на удивление тихо, вместе с ними — какой-то непонятный перестук за спиной, вскрики. Со звоном лопнула стеклянная дверца одной из полок, что-то влажно просвистело и тяжело, мягко грохнулось об пол. Чара приготовилась к боли, но почему-то той не последовало. Вместо этого еще через долю секунды прозвучали два новых хлопка, заставивших дернуться.

Еще мгновение тишины — ни боли, ни приближающейся смерти. Неужели?..

— «Щит»! — Резкий голос Шешеля отвлек ее от попыток осознать себя по-прежнему живой, твердая рука крепко стиснула плечо, сильно встряхнула, так что клацнули зубы. — Ну!

— Какой щит?! — Чара распахнула глаза и уставилась на следователя. — Мне больно! Кто все эти люди, что происходит?!

— «Щит», артефакт. Где он? Он на тебе?

— Не знаю… Вот? — зацепившись за понятное слово, Чарген поддернула рукав и продемонстрировала браслет. Сыщик перехватил предплечье, вывернул его так, чтобы удобнее было рассматривать.

Чарген пришлось последовать за собственной рукой и прижаться грудью к локтю следователя, чтобы избежать травмы: хватка у того оказалась железной.

— Мне больно! — вскрикнула она, запоздало трепыхнувшись.

Получила от Шешеля в ответ недовольный взгляд, но захват тот, однако, ослабил.

Опомнившись, она поискала взглядом нападающих, но те уже неподвижно лежали на полу. Кажется, тоже были мертвы, как и Ралевич.

— Снимай, — велел следователь, опять привлекая к себе внимание.

— А как? — с совершенно искренним недоумением спросила Чарген. — Я не знаю, его Павле надевал…

Следователь тихо ругнулся, и надежда на освобождение от этих красивых кандалов умерла, не успев родиться: похоже, правильного воздействия он тоже не знал.

— Ладно. Тогда второй вопрос: где документы? Должно быть описание!

— Там, в кабинете, — не стала дольше упираться Чара.

— Прекрасно, тут еще и кабинет есть! — вздохнул Шешель и, не выпуская запястья мошенницы, поспешил в соседнюю комнату.

— Это ты их? — спросила Чарген, нервно массируя руку, когда в кабинете следователь наконец отпустил ее, чтобы быстро пролистать лежащую на столе папку.

— Одного. Двух ты рикошетом. Правда, только ранила, я добил. — Говоря это, следователь аккуратно сложил бумаги, старательно завязал веревочки. Уперся ладонями в стол по обе стороны от папки и смерил Чару немигающим, острым взглядом. — Как бы его с тебя теперь снять?

Чара нервно поднесла руку к груди, второй обхватила запястье с браслетом. Шешель смотрел так, словно прикидывал, в каком месте пилить: ограничиться рукой или уж сразу начать с шеи. Конечно, вряд ли он прибегнет к членовредительству, все-таки следователь и законопослушный человек…

Наверное.