Но она была хладнокровной женщиной. И, стоя перед ним, не зная, как от него избавиться, она поклялась самой себе, что он заплатит за это оскорбление своей головой.

Ей не оставалось ничего другого, как только с достоинством уйти. И она ушла, оставив Сюррея одного.

Сюррей молча смотрел ей вслед. Он понимал, что из всех безрассудных поступков, которые он совершил в своей жизни — а им не было числа, — этот самый безрассудный. Но ему было все равно. Сюррей покинул покои Анны Хертфорд. Он знал, что Эдвард Сеймур не успокоится, пока не отомстит ему, но и это его не тревожило. Он потерял интерес к жизни. Ему хотелось теперь только одного — услышать, как леди Хертфорд опишет, своему мужу сцену, которая только что разыгралась между ними.

Стоял холодный декабрьский день; король жил теперь во дворце Уайт-холл.

Он чувствовал себя немного лучше, чем еще совсем недавно. Ему сделали прижигание язв на ногах — боль была адская, — но он верил, что теперь-то он поправится, и с нетерпением ждал рождественских праздников. В мыслях король постоянно возвращался к прошлому — он вспоминал былые пиры, на которых всегда задавал тон. Как же ему хотелось вернуть свою юность!

В такие периоды он много думал о женщинах, но его мысль подолгу не задерживалась ни на ком, Его жена? Он был к ней привязан. Она — заботливая сиделка, но королю ведь не всегда нужна сиделка. Но кем бы она ни была, он намеревался выдвинуть против нее обвинение в ереси. Вскоре ее подвергнут допросу, но пока она побудет рядом с ним. Но уж если будет доказано, что она погрязла в ереси, то его святой долг — избавиться от нее. Она должна будет умереть. У него уже было два развода — с него достаточно. Развод опасен — разведенная женщина может родить ребенка, а молва припишет его королю. Такой слушок прошел об Анне Клевской. Нет уж! Смерть — гораздо лучше. Он не хотел, чтобы у маленького Эдуарда были проблемы с соперниками.

Ему просто нужна новая жена — молодая и пригожая, чтобы с нею он перестал тосковать о прошлом.

Хертфорд попросил об аудиенции, и король принял его.

— А, братец! — воскликнул король. — Что это ты такой злой?

— Ваше величество, я обнаружил измену.

— И кто же изменник?

— Милорд Сюррей, ваше величество.

— А, этот хвастунишка! И что же он выкинул па этот раз?

— У него есть друзья за границей, ваше величество, мы об этом уже давно знаем. У него служит старый слуга вашего врага, кардинала Поула. Он пытался уговорить свою сестру, герцогиню Ричмондскую, невестку вашего величества, стать любовницей вашего величества!

Король взорвался:

— Ах он негодяй! Мошенник! Да как он смеет предлагать ей такое! Он ведь должен знать, как я отношусь к подобным делам!

Хертфорд поклонился:

— Ведь ваше величество женаты на леди, которую мы все любим и уважаем, и счастливы в этом браке.

— Так оно и есть, — сказал Генрих. — И как только этому молодому дураку пришла в голову мысль подсунуть мне любовницу! Как будто я сам не могу найти... если бы я, конечно, захотел. Но я не хочу. Я стремлюсь сохранить святость брачных уз. И только об этом всегда и думаю.

Генрих бросил быстрый взгляд на Хертфорда, по тот был мрачен и весь поглощен гневом и желанием отомстить Сюррею. — Он намеревался, ваше величество, управлять вами через свою сестру.

От этих слов кровь бросилась королю в лицо.

— Клянусь Богом, я упеку его за это в Тауэр. Этот человек — предатель.

Теперь надо было закрепить успех — Хертфорд это хорошо понимал.

— Милорд, он обнаглел до того, что велел изобразить королевских львов на стене одной из комнат своего Кеннинг-Холл.

— Что?! — взревел Генрих.