И королевский друг Томас возликовал в душе.

Старый герцог Норфолкский лежал в своей камере, ожидая смерти. Сколько лет он ждал своего часа? Всю жизнь он ходил по острию ножа — был слишком близок к трону, чтобы уцелеть. Но он был мудрым человеком и всегда демонстрировал королю, что служит ему верой и правдой.

Но и мудрые люди не могут избежать предательства, которое очень часто приходит со стороны тех, кто им ближе и дороже всего.

Завтра он умрет.

А во дворце Уайтхолл лежит больной король. «Он ненамного переживет меня», — думал Норфолк.

Когда человек стоит на пороге смерти, он вспоминает свою жизнь. Он был выдающимся государственным мужем, этот герцог из самого благородного дома Англии; он внес свой вклад в укрепление могущества страны. Он был гордым человеком, и умереть вот так... как изменник, было для пего позором.

Гордый молодой Сюррей предал его — не участием в заговоре, а своим тщеславием и гордыней.

Мысли Норфолка унеслись в те годы, когда он женился на дочери Бэкингема — гордой тщеславной женщине. Он сам тогда был графом Сюрреем — титул герцога Норфолкского достался ему несколькими годами позже. Но вся эта история с Бесс Холланд началась тогда, когда он был еще графом Сюрреем.

«Бесси!» — подумал он, вспомнив, какой она была тогда — с рукавами дешевенького платьица, закатанными выше локтей и обнажавшими ее крепкие руки. «Грязнуля», — могли бы сказать некоторые, но она обладала тем необъяснимым очарованием, перед которым он — аристократ, кичившийся своим положением, — не смог устоять.

Он соблазнил ее в первую же их встречу, хотя убеждал себя, что это она соблазнила его. Но этим дело не кончилось. К таким женщинам, как Бесси, мужчины возвращаются снова и снова.

Естественно, что его жена пришла в ярость. Променять дочь благородного Бэкингема на прачку! Но у Бесси было кое-что более притягательное, чем благородное происхождение. С ней Норфолк забывал о том, что они принадлежат к разным слоям общества.

Да, это была настоящая любовь, и Норфолк не мог отказаться от Бесси, несмотря на то, что был первым после короля аристократом в королевстве и одним из самых способных государственных мужей. Его жена была мстительна по натуре и постоянно устраивала ему скандалы, так что он получил сполна, деля свою жизнь между нею и Бесси.

Его семейство... его проклятое семейство! Сколько хлопот оно ему доставило! Сначала Анна Болейн, которая была только наполовину Ховард, ибо отцом ей приходился низкородный Болейн, а потом еще и Екатерина Ховард. Обе эти королевы возвысили род Ховардов и умножили его богатства, но, когда их казнили, звезда Ховардов закатилась.

Он вспомнил — зная, что сам вскоре взойдет на эшафот, — как жестоко он ругал своих родственниц, погибших королев. Он обличал их пороки яростнее, чем многие другие. Он стоял на стороне короля и свято верил, что в его страданиях повинны обе эти женщины, хотя это и наносило удар по чести всей семьи.

А теперь его собственный сын, старший сын, его гордость и надежда, лишился головы. Весельчак Сюррей, красавец поэт, который не умел держать язык за зубами, а может, и не хотел.

— Сын мой... сын мой, — прошептал герцог. — Впрочем, какая разница, ведь завтра я присоединюсь к тебе.

Он лежал, ожидая рассвета, и думал о том, как много ошибок совершил за свою долгую жизнь. Он не мог забыть горящего презрением взгляда Анны Болейн, которую он отвез в Тауэр; он не мог выбросить из головы воспоминание о слезах Екатерины Ховард.

И он спокойно ждал рассвета.

Король еще не подписал приказа о казни Норфолка. Он был слишком слаб, чтобы заниматься делами, и весь этот день провел в постели. Его руки и ноги раздулись от водянки; он жестоко страдал от боли и находился в полузабытьи, с трудом различая очертания комнаты, освещенной свечами.