Не знал он, что беда уже идет по следам. Воины, посланные Ногаем, упорно искали беглецов, и уклониться от встречи с ними было нельзя. По храбрости и умению противники не уступали друг другу, но преследователей было больше, и сила ломала силу.

Несколько раз отряду удавалось вырваться из кольца. Но с каждым разом все меньше и меньше воинов оставалось у Салимгирея. Никто из них не надеялся на пощаду и потому предпочитал лучше умереть, чем отдать себя в руки преследователей.

Однажды, когда казалось, что наконец-то все позади, отряд попал в засаду. Плечом к плечу отбивались Салимгирей и Кундуз от наседающих врагов, но вдруг конь девушки встал на дыбы. Последнее, что успел увидеть Салимгирей, это стрелу, торчащую из горла коня, и черные змеи волосяных арканов, опутавших Кундуз. Пробиться он к ней на помощь не сумел.

Велико было удивление монголов, когда оказалось, что схваченный ими воин – женщина.

Тудай-Менгу, предводитель отряда, вглядываясь в лицо Кундуз, пораженный ее красотой, цокал языком и повторял:

– И такая красавица могла умереть! Пай-пай! Девушка-батыр! Я возьму ее себе пятой женой. Она родит мне сыновей – бесстрашных воинов…

Но Ногай, узнав об удивительной пленнице, отобрал ее у Тудай-Менгу.

– Я отправлю ее хану Берке, – сказал он. – Все, что имеет цену, принадлежит нашему повелителю. Такая красота стоит тысячи золотых монет.

– Отдай девушку мне, – упрашивал Тудай-Менгу, – я и сам заплачу кому угодно эту тысячу!

Но Ногай был непреклонен.

Берке узнал Кундуз. И снова, как тогда, когда он впервые увидел ее на рассвете, верхом на прекрасном иноходце, в душе его проснулось желание.

Глядя на девушку маслено поблескивающими глазами, хан сказал:

– Аллах велик! Где бы ты ни была, куда бы ни старалась скрыться, он вернул тебя мне. Так будет во веки веков…

Кундуз молчала. Если бы Берке знал, сколько скопилось в душе девушки ненависти к нему, он приказал бы ее немедленно казнить.

Хан велел позвать младшую жену Акжамал, дочь бая из рода аргын, и приказал ей:

– Возьми пленницу к себе, и пусть она станет тебе сестрой. За время скитаний она огрубела. Научи ее тому, что должна знать женщина…

«Придет время, – думал Берке, – и я сделаю ее своей женой. Что из того, что она не захочет этого? Великий Чингиз-хан учил: „Если враг твой лишился сил, не убивай его, а лучше надругайся над ним“. Тому, кому повинуется Золотая Орда, подчинится любая женщина. Пусть перебесится, привыкнет к мысли, что для нее нет иного выхода. Ведь и с Акжамал было подобное. Теперь же она покорна…» При мысли об Акжамал сердце хана охватила сладкая истома.

Хороша младшая жена. Лицо ее румяно, а тело белое и гибкое, как тростинка. Она тоже не хотела становиться его женой.

Самой младшей была она в семье аргынского бая, владельца несметных косяков лошадей. Избалованной, веселой была Акжамал… Но пришло время…

Девичья доля подобна доле жеребенка. Жеребенку, когда он становится стригунком, одевают недоуздок. Девочке, когда она повзрослеет, приходится надеть кимешек – белый головной убор. И с этого времени словно ветер уносит прочь все шалости, все легкомыслие.

В шестнадцать лет пришлось Акжамал надеть кимешек и стать женой Берке-хана.

Что проку, что она сопротивлялась и плакала. Отец ее, боясь гнева Берке, связал дочь арканом и отправил Акжамал тому, кто ее пожелал.

Хорошо помнил Берке, как впервые увидел Акжамал. Он гостил тогда у своего брата Орду – повелителя Голубой Орды. Возвращаясь с охоты, они заехали в богатый аул аргынов, чтобы утолить жажду – напится кумыса. Здесь и попала ему на глаза девушка.

– Отдай ее мне, – попросил Берке брата.

Орду сказал баю:

– Ты слышал просьбу хана Золотой Орды? Сделай так, как этого хочет он.