Шумно выдохнув и вытерев морду, я кое-как разлепил глаза и попытался оглядеться. Вокруг была всё та же комната со столиком, тумбой, жировой коптилкой, над которой плясал крохотный огонёк. И Айлин, скрестившая на груди руки и пристально смотрящая на меня.

— Можно было как-то понежнее это сделать, — поинтересовался я, поднимаясь с постели и ища свои вещи взглядом. Оставлял то я их на полу, как заправский свинтус, забив на порядок в собственном, пусть и временном жилище. Однако теперь их там не было. Их вообще нигде не было. Только шлем, на пару с подшлемником валялись на тумбочке, да кацбальгер с кинжалом — на столе.

— Поцеловать в щёчку и принести завтрак в постель? — ухмыльнулась Айлин, — Обойдешься. Ты просил разбудить, я — сделала. А заодно убрала тот срач, который ты после себя оставил. Вещи в тумбочке. А теперь, если ты не против… — Айлин подошла к кровати и сама плюхнулась на неё, — Посплю уже я. Разбуди утром.

— Так… — от такой наглости возмущение застряло у меня в глотке, — А собственно…

— Моя комната всё ещё напоминает бордель, — зевнув добавила Айлин, — Да и вообще, тебе жалко что-ли? Всё равно ж сейчас спать не будешь.

Возразить на это было нечего. Хотя наглость Айлин начинала уже порядочно раздражать. Раньше мы особо не общались да и вообще, всю дорогу она держалась довольно отстранённо. И честно говоря меня более чем устраивало такое положение вещей. Но вот после приезда в город с ней что-то произошло. Точнее, после того случая в купальнях, когда она знатно подставила весь отряд. И что именно — решительно непонятно. По идее, должна была затянуть язык поглубже и сидеть помалкивать, попутно думая, как бы исправить содеянное, но… Но человеческая логика к этому случаю похоже неприменима, а женская мне, увы, пока недоступна. Так что придётся смириться с тем фактом, что мне придётся её периодически осаживать, попутно ища способ объяснить ей значение слова «субординация».

Одевшись, я ещё раз бросил взгляд на кровать. Айлин уже спала сном младенца. Прямо в одежде. На то, чтобы раздеться сил у девушки уже не осталось. Зато у меня при взгляде на её весьма привлекательную фигуру в голове снова зашевелились весьма интересные мысли. А не помочь ли ей избавится от лишней одежды, чтобы ничто не мешало отдыху? В конце-концов когда я лежал в отключке, она нечто похожее отмочить не постеснялась. Правда, оправдание у неё было всё-таки получше…

Немного постояв и подумав, я отмахнулся от похабных мыслей и ограничился лишь тем, что стащил с неё сапоги. Всё-таки в обуви на кровать лезть, это совсем не дело, да и ногам нужно давать какой-никакой отдых. Затушил коптилку, подпоясался мечом и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Судя по густой тишине, нарушаемой лишь тихими стонами, доносившимися из-за приоткрытой двери напротив, вечеринка уже подошла к концу. Все перепились и отправились отдыхать. За исключением одного «богатыря» который до сих пор каким-то чудом держался под натиском женской ласки.

В главном зале тоже почти никого не осталось. Лишь парочка забулдыг, дремавших за дальним столиком, две служанки, потягивавшие пиво возле стойки корчмы, и Тур, Вернон и Роберт, расположившиеся недалеко от двери и что-то тихо обсуждающие. Завидев меня, здоровяк помахал мне рукой, мол, давай к нам. Но прежде чем и впрямь присоединится к ним, мне нужно было сделать ещё кое что. Я хотел есть. Нет, даже не так. Я хотел ЖРАТЬ.

Судя по всему организм всё-таки начал приходить в себя после отравления, и вспомнил, что он вообще-то работает уже почти три дня без дозаправки. Желудок тут же скрутил приступ ноющей боли, а горло внезапно запершило, и срочно потребовало, чтобы его чем-нибудь промочили.