— Назад! Все назад, вашу мать! Разошлись козлоёбы недотраханные!

Толпа замерла. На мгновение. Но и его хватило, чтобы бывший капитан успел расчистить вокруг себя небольшой свободный пятачок свободного пространства и выдернуть на него нас с Айлин.

— Это что ещё за хер? — послышался чей-то выкрик.

— Да это те… С купален. Они со стражей!

— Да, те самые! — рявкнул Бернард, — И вы уже видели, на что мы способны. И если вы думаете, что против вас, у нас дрогнет рука, то вы сильно ошибаетесь. Расходитесь сейчас же. Иначе крови прольётся гораздо больше.

Толпа загудела. Слухи о том, что произошло возле купален уже успели разнестись по всему городу, как водится, обрастя по пути целым ворохом душераздирающих подробностей. И это вводило толпу в замешательство. Некоторые люди с самого края толпы и впрямь начали расползаться по ближайшим проулкам. Остальные же колебались, не совсем понимая, что делать в сложившейся ситуации. Похоже пришло время брать инициативу в свои руки.

— Значит так, — я вышел чуть вперёд и опустил меч, не спеша убирать его обратно на пояс, — Народ. У вас сейчас есть два варианта. Либо вы расходитесь по домам, после чего мы идём и договариваемся с Томашем, чтобы вас пропустили в старый город завтра, или в крайнем случае послезавтра, — я сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха в грудь, — Либо через несколько минут тут будут мои люди. И тогда мы вам таких пиздюлей отвесим…

Мимо уха просвистел камень. Где-то позади раздался вскрик. Кто-то в толпе вновь заорал, что мы со стражей и нас надо пустить под нож. Но я его уже не слушал. Я медленно повернулся. Повернулся и посмотрел на залитое кровью лицо Айлин. Девушка держалась за левый глаз. Между её пальцев неторопливо просачивались тёмно-алые струйки. На Бернрада, схватившего её за плечи. Посмотрел, и понял, что время дипломатии закончилось. Рубикон был пройден и после такого миром дело решить точно не удастся. Оставалось только одно. Поговорить со взбешённой толпой на том языке, который она понимала лучше всего. На языке силы.

Я медленно повернулся к замершим в ожидании крестьянам. Повернулся и окинул их взглядом. На губы сама собой наползла кривая ухмылка. Несколько мужиков, стоящих в переднем ряду нервно переглянулись. И едва заметно попятились. На несколько дюймов. Но и этого малозаметного телодвижения хватило, чтобы дать мне понять — пора атаковать. Пальцы сами собой сложились в щепотку. Щелчок…

На двух мужиках стоявших прямо передо мной вспыхнули рубахи. Вспыхнули почти одновременно. Толпа с воем отшатнулась в сторону, пытаясь уйти подальше от огня. Я бросился вперёд. Бросился и сбил двух неудачливых мужиков на землю, давая им возможность потушить пламя. Но смотреть, получится у них это или нет — не стал. Они меня больше не интересовали.

Шаг. Другой. Прямо передо мной перекошенная от страха рожа какого-то кмета. Латная рукавица с разгона врезается ему в живот, заставляя мужика согнуться пополам. Вторая хватает его за волосы и со всей дури бьёт лицом о колено. Разворот. Окованный носок ботинка врезается второму в пах. Бок пронзает тупая, ноющая боль, но я не обращаю на неё никакого внимания. Сейчас не время. Рывок. Прямо перед лицом маячит чья-то бородатая рожа. Удар. Край шлема рассекает ублюдку нос и щёку. Мужик хватается за лицо и падает на мостовую. Хватаю того, который стоял сразу за ним и тяну на себя. Во взгляде засранца плещется страх. Раньше надо было бояться. Удар коленом в живот. Рывок вперёд. Зубы вгрызаются в мягкую, податливую плоть. Во рту стоит кислый привкус крови. Отбрасываю воющее тело ублюдка. Разворачиваюсь. И вижу перед собой пустоту. Толпа рассеялась, оставив после себя только несколько раненных, да тех двоих, которых я поджёг. Стражники уже сбили с них пламя и теперь помогали подняться на ноги.

Я сплюнул. Вместе с кровавой слюной на землю выпал какой-то бесформенный тёмный сгусток, с прилипшим к нему куском кожи.