– Но объявления о поимке преступников не могли еще достичь этих мест, – обронил Карелли.

Диана покачала головой.

– Я не это имела в виду. Я хочу сказать, что каждый, пытающийся добраться до Кале при подозрительных обстоятельствах, весьма вероятно, является якобитом. Возможно, они думали, что мы якобиты, и не чинили нам препятствий.

Мгновением позже капитан просунул голову в дверь:

– Вы можете выйти на палубу, если хотите, но я предупреждаю вас, что ветер свежий. Очень благоприятный для вас. Это будет самый быстрый переход за все мои годы.

Он улыбнулся им с легким выражением вопроса и добавил:

– Ветер не мог бы служить вам лучше, даже если бы вы спасали свои жизни.

Затем он удалился, оставив их в смущении.

– Вы совсем ни разу не навестили своего брата в Тауэре, сэр? – подозрительно спросил офицер.

– Нет, – ответил коротко Морис. – Я слуга короля Георга. Он мой покровитель. Я не одобрял всю затею.

– Значит, вы были довольны, что вашего брата ждала казнь?

– Конечно, нет. Но мятежников надо казнить. Он действовал против закона и должен был понести наказание. Здесь я ничего не могу сделать. Если он скрылся, я рад, но я никоим образом не помогал ему. А теперь, надеюсь, вы уйдете и дадите мне возможность продолжить мою работу.

Он повернулся, но офицер окликнул его:

– Сожалею, сэр, но все не так просто. Я прошу прощения за такое предположение, но, возможно, вы обманываете нас и укрываете вашего брата в доме.

– Уверяю вас, что нет, – ответил Морис.

– Я бы желал, сэр, увидеть вашу мать, графиню, на несколько минут.

– Моя мать удалилась в спальню. Она очень подавлена нынешним визитом в Тауэр и приехала оттуда в полном изнеможении. Ее служанка тут же уложила ее в постель.

Он увидел, что в глазах капитана тут же вспыхнуло подозрение, и поддержал его:

– Я ни при каких обстоятельствах не могу разрешить ее побеспокоить.

Они ухитрились протянуть еще полчаса в споре о том, можно или нет побеспокоить графиню. А после того, как все же решились вызвать графиню, произошла еще одна долгая задержка, пока Аннунсиата одевалась и готовилась принять посетителя. Когда она, наконец, появилась, и стража убедилась, что это действительно графиня, и даже больное воображение не могло представить ее переодевшимся графом, капитан выразил желание осмотреть ее апартаменты на случай, если граф укрывается там. Аннунсиата выразила благородное негодование.

– Я рада, что мой сын скрылся от этого несправедливого наказания, но я в этом деле совершенно не замешана и не могу позволить вам находиться дальше в моем доме. Если вы желаете осмотреть дом, вы должны вернуться с большими полномочиями, чем те, которыми обладаете сейчас. Оставьте меня, капитан, немедленно.

Перед лицом возраста и авторитета Аннунсиаты капитану ничего не оставалось, как удалиться. Первый раунд игры на затяжку времени был выигран. В последующие несколько дней расследование продолжилось. Лорд комендант Тауэра лично вызвал графиню. Ее пригласили во дворец Сент-Джеймс. Члены Тайного совета допросили ее и потребовали описать, что произошло в ее последнее посещение Тауэра.

– Мое горе вконец сломило меня. Я почувствовала слабость, и моя служанка вывела меня и посадила в карету, которая доставила меня домой. И это, милорды, все, что я знаю.

– Итак, вы оставили сына в камере. С кем?

– С леди Дианой. Она и мой сын собирались пожениться, и она хотела с ним попрощаться.

– А где сейчас леди Диана?

– Я не могу сказать вам, милорды.