– Моя госпожа, – начал Мартин, беря ее за руки. Этих двух слов было достаточно, чтобы затрепетало ее сердце от близкой разлуки. Завтра он отправится в Ирландию, там будет сражаться за своего короля.

– О, Мартин, береги себя, будь осторожен. Соленый ветер трепал ее локоны, случайно выбившиеся на лоб из-под капюшона.

– Насколько это будет возможно, – ответил он. Мартин привлек ее к себе и поцеловал в прохладные щеки и в глаза. Они были влажные и соленые, но то ли от морского ветра, то ли от слез, он не знал. Он разыскал ее губы. Тоже холодные, они потеплели от его поцелуя. Он закрыл глаза.

– О Боже, я люблю тебя, – прошептал он. – Только тебя. Навечно.

Звуки моря и перекатывающихся камней смешивались с жалобными стонами чаек, которые трепетали в небе подобно мокрому белью на ветру. Чувствовался соленый запах воды и водорослей. Однако прилив их ждать не будет. Они обнялись напоследок. И даже потом, перед самым расставанием, они никак не могли оторвать друг от друга взгляда.

– Бог не покинет тебя, Мартин. Кловис пошлет мне весточку, но и ты напиши, если сможешь.

– Напишу. Да хранит тебя Господь, моя госпожа. Гиффорд подошел, чтобы помочь Аннунсиате подняться на корабль. Как только она ступила на борт, бдительная тишина нарушилась бешенными усилиями матросов. Мартин стоял на берегу, завернувшись в плащ от пронизывающего ветра, и наблюдал, как грациозный маленький корабль расправляет паруса, готовясь в путь, как затем он развернулся и ринулся нетерпеливо навстречу катящимся волнам. Стемнело, и скоро корабль превратился в слабый отблеск парусов во мраке. Мартин не заметил, когда он исчез, так как продолжал пристально глядеть в темноту, словно его разум видел более ясно, следя за продвижением корабля среди холодных серо-зеленых волн. Наконец один из его воинов спустился к нему и должен был даже похлопать его по руке, чтобы привлечь внимание.

– Нам лучше поторопиться, хозяин, – осторожно сказал человек. – Смертный холод. И прилив наступает.

Вздрогнув, Мартин глянул вниз и увидел пену, почти касавшуюся его ног.

– Да, – пробормотал он, – сейчас я иду.

Аннунсиата написала Кловису и попросила его описать ей, каким образом проводятся приемы в Париже. Королева в изгнании оказалась сердечней и более доступной, чем в Уайтхолле. Было также очевидно, что она рада тому, что Аннунсиата прибыла с деньгами в отличие от большинства изгнанников. Она предоставила Аннунсиате апартаменты на первом этаже, лучшее из всего возможного, и сделала ее фрейлиной королевы, в то время как Мориса назначили камергером королевской капеллы. Аннунсиата сообщала, что королева была потрясена и опечалена, оказавшись в изгнании, однако король писал ободряющие письма из Ирландии, а король Франции и вся французская королевская семья великодушны и внимательны. Принц Уэльский преуспевал, и Морис написал гимн в честь празднования его дня рождения 10 июня, о котором король Франции отозвался весьма лестно.

Кловис отвечал частыми письмами, которые попадали во Францию одному ему известным путем. Он мало что знал о кампании в Ирландии, кроме того, что Мартин и Карелли добрались до места благополучно, но зато он сообщал ей новости о семье. Сестра Мартина Сабина, будучи не в состоянии, как оказалось, вынести вдовство, вышла замуж за своего управляющего, человека по имени Джек Франкомб. Кловис добавлял, что Сабина ожидает ребенка в декабре. Поэтому все выглядело так, будто утешение управляющего предшествовало его женитьбе на своей госпоже.

Кэти также ожидала ребенка, должно быть, в июле. Кит уехал на север, чтобы присоединиться к виконту Данди, известному как Красавчик Данди, который восстал в шотландских горах в защиту короля Джеймса. Армия Узурпатора под управлением Макау надеется на помощь от сторонников «Ковенанта», но Данди – лучший генерал и более популярен.