Но вот какой ценой? Потерей независимости? Не бывала Русь по пятой захватчиков никогда, потому Царь отказался.

Мари и сама не верила, что какие-то дикие монголы-ойраты, не имеющие письменности и системы счёта, законов, оружия и банальных знаний о мироустройстве, фактически племенах, не выползших из пещерных времён родового строя, способны были покорить полмира и прийти на Русь. Миф, раскрученный династией Романовых, не укладывался в логику веков рабства Руси под Ордой. Скорее всего, Ордой были военные формирования, сродни казацким, служащим Руси, в состав которых входили как христиане, так и язычники, не делающих особых различий из-за бытующего двоеверия не первый век с принятия крещения. И как понять, что после победы на Куликовом поле ещё век ждали той самой свободы от ига до стояние на реке Угре?

Что до соседних монголо-татар или просто татарвы, «татей» — те же участники военизированных ополчений Орды, служащие, живущие и воюющие часто на благо славянских княжеств и с ними породнившихся… До той поры, пока не попали под руку мусульманской империи. Языческие и христианские представления степняков сменились догмами полумесяца, отсюда и весь конфликт.

Мари поняла, что ушла в сторону и попыталась сосредоточится на периоде, в который попала.

Выходило, что султан Сулейман, разгневанный отказом, отпустил крымские тысячи, которые использовались им в Молдавии и Венгрии, и указал крымскому хану Девлет-Гирею нового врага, которого ему предстоит сокрушить: Россию.

Суждено было начаться долгой и кровопролитной войне: татары регулярно рвались в сторону Москвы, русские отгораживались многосотверстовой Засечной Чертой из лесных буреломов, крепостей и земляных валов с вкопанными в них кольями. На защиту этой гигантской стены ежегодно заступало 60–70 тысяч воинов.

Ивану Грозному было ясно, да и султан неоднократно подтверждал это своими грамотами: нападение на Крым будет расценено как объявление войны империи. А пока русские терпят, османы тоже не начинают активных военных действий, продолжая уже начатые в Европе, Африке и Азии войны.

Выходило, что пока у Османской империи руки связаны сражениями в других местах, пока османы не собираются наваливаться на Россию всей своей мощью, есть время для накопления сил, и Иван IV пользовался этим временем, ведя энергичные преобразования в стране: в первую очередь он ввёл в стране режим, который впоследствии был назван демократией. В стране отменились кормления, институт назначаемых царем воевод заменялся местным самоуправлением — земскими и губными старостами, избираемыми крестьянами, ремесленниками и боярами. Причем новый режим насаждался не с тупым упрямством царского повеления, а расчетливо и разумно. Переход на демократию производился… платно. Нравится воевода — живи по-старому. Не нравится — местные жители вносят в казну сумму от 100 до 400 рублей и могут выбирать себе в начальники кого захотят.

Преобразовывалась армия. Самолично участвуя в нескольких войнах и сражениях, царь прекрасно знал про основную беду войска — местничество. Бояре требовали назначения на посты согласно заслугам своих предков: коли дед командовал крылом войска, значит, и мне тот же пост положен. Пусть дурак, и молоко на губах не обсохло: но все равно пост командира крыла — мой! Не хочу старому и умудренному опытом князю подчиняться, потому, как сын его под рукой моего прадеда ходил! Значит, не я ему, а он мне подчиняться должен!

Вопрос этот решался радикально: в стране организуется новая армия, опричнина. Опричники клянутся в преданности одному лишь государю, и карьера их зависит только от личных качеств. Именно в опричнине служат и все наемники: у России, ведущей долгую и тяжелую войну, хронически не хватает воинов, но зато имеется достаточно золота, чтобы нанять себе вечно нищих европейских дворян.