Андрей не мог позволить себе слабину. Его единственный удар был верен и безошибочен.

Волна захлестнула монстра и пронзила его насквозь.

Кремлёвское порождение негатива перестало существовать, смытое, словно цунами береговые постройки.

— Ребят, отдыхаем, а затем зачищаем нижние этажи от присутствия этой хренатени. — Обронил Кот, первым разрывая круг. Руки дрожали, голова кружилась. Вбухал немало сил, но больше всего истощила ответственность.

Ребята заторможено разжали руки, ловя на себе косые взгляды бегающих туда-сюда скорпионовцев и десантников в чёрных и цвета хаки комбинезонах.

Психоэмоциональная отдача отразилась бледностью на лицах паранормов. Трясущиеся руки и ноги как от сильнейшей физической усталости довершали картину.

— Шоколадного коктейля! Всем! И тортов! Пирожных, пряников, мармелада! — Забеспокоился Кот. — Каждый чтобы съел немало сладкого!

Сладкое, а по большей части шоколад, быстро восстанавливал энергетические траты человека на всех уровнях. Что для физического тела было банальными углеводами, то для эфирного, астрального и ментального становилось немаловажным материалом для самовосстановления.

Андрей не искал прямой зависимости и не совсем понимал, как это работает, но всегда использовал на особо сложных операциях паранормов. Потому при каждом человеке в его спецотряде в рюкзаке был сладкий шоколад и шоколадный коктейль. В особых случаях снабженцы доставляли к отряду и все порождения кондитерской мысли. Как нигде в структуре, паранормов закармливали сладким на убой. Так «босс» заботился о своих подчинённых и держал их в боевом состоянии.

Расплачиваться приходилось к частому походу к стоматологу, но кто обращает внимания на эти мелочи? Паранормы давно привыкли к ощущениям и контролю боли. Воли хватало.

Вот и сейчас прямо посреди восстания в Кремль, как ни в чем не бывало, въехала «Газель» и на свет быстро извлекся стол, а шустрые парни моментально заставили его съестными «боеприпасами».

С недоумением смотрели сдавшиеся в плен люди на пирующих посреди Кремля молодых бойцов «второго эшелона».

Кот только посмеивался, глядя как рубают его воители. Сам же про себя отмечал по ощущениям наиболее затемнённые участки округи… Выходило, что проще найти высветлённые участки в этом тёмном, мрачном месте истории, вдоволь политом кровью и ненавистью людских масс.

Даниил Харламов подошёл внезапно, похлопал по плечу, рявкнул совсем не ожидающему другу внезапно:

— Судя по твоему вытянутому лицу, Котяра, здесь нам лучше не жить и не работать. Так?

— Не то слово. Конечно, если ты не любитель склепов.

— Но в ближайшие пару месяцев никуда не деться. Смена формата, передача регалий. Временно почистите атмосферу? Веником там помести? Попылесосить? Продезинфицировать. Нет? Начнём с Мавзолея, конечно. Давно пора костер развести. Погребальный.

— Сделаем всё, что возможно… Но со строительством Новоаркаима лучше не затягивать. А то пропитаемся здешним духом и начнем стареть душой и телом. Превратимся в такое же унылое говно, как и все правители до нас. Без желания что-то менять через некоторое время после «царствия».

— …но с желанием жить так, как будто последний день, — добавил Харламов.

Оба рассмеялись.

* * *

Два месяца спустя, когда народные волнения пошли на убыль, верх взяли религиозные выступления. Представители всех сект и конфессий обратились с выступлением в поддержку нового правительства. На что Гений четко заявил, что не собирается выделять ни одно из направлений и подчеркнул намерение сохранения светского государства. Это четко закрепилось в новой Конституции. Правитель не должен был участвовать ни в каких обрядах, церемониях и выступлениях.