Больше не оглядываясь, Шурик миновал темные сени и сразу оказался в теплой просторной комнате, занимающей едва ли не половину дома. Беленые известкой стены, массивные книжные шкафы. Пахло лаком и книжной пылью. Еще канифолью пахло и розами. Иностранных языков Шурик не знал, но написание фамилий на корешках было на удивление четким. Крамер… Кольдевей… Шлиман… Бикерман… Лейард… Берг… Жиров… Винклер… Картер… Чайлд… Ничего эти имена Шурику не говорили. Может, медики, подумал. Или психи. Один из простенков занимали высокие напольные часы в шикарном деревянном резном футляре, в другом простенке висел черно-белый портрет химика Менделеева. Правда, ручаться за это Шурик бы не стал. В последний раз Менделеева он видел в начальной школе.

– Расслабься! – крикнул Врач.

Письменный стол Врача был громаден.

Книги, бумаги, ручки. Непогашенная сигарета в пепельнице.

– Зачем тебе столько книг?

– А атмосфера? Ты что! Как без книг? Ты же к профессионалу пришел! Что мне, хомуты вешать на стену? – Врач вскинул длинные руки. – Сам подумай. Что облагораживает человека?

И сам ответил: «Книги!»

Шурик пожал плечами:

– У меня бумажник пропал.

– С бумажником это к Лигуше! – Темные зрачки Лёни Врача сузились, волосы встали дыбом, толстые губы еще сильнее распухли, с них срывались странные, никак не истолковываемые Шуриком слова: – «Хлюстра упала старому графу на лысину, когда собирался завещание одной кокотке Ниню написать! Он так испугался, что вовсе не пискнул…» – Быстро наклоняя голову, как это делают куры, поглядывая на Шурика то левым, то правым глазом, Лёня Врач изумленно моргнул. – Смелей! Смелей! – воскликнул он. – Чего ты такой зажатый? Расслабься. Не стыдись глупостей, они твои!

И быстро спросил:

– Как плечо?

– Откуда вы про плечо знаете?

– Давай на ты. Отбрось условности. Я все знаю.

Врач высунулся в окно и махнул рукой. Через минуту «живая очередь» в полном составе (в количестве одного человека) вошла в кабинет Врача и уважительно сдернула перед Врачом кепку. При этом «живая очередь» смущенно сопела, опускала глаза, пыталась сбить с вельветовых штанов воображаемую пыль.

– Имя!

– Печатнов.

– Знаю! – отрезал Врач.

– Хорошо у вас… Мебель ранешняя… – Печатнов с уважением провел коротким пальцем по закругленным углам ближайшего книжного шкафа.

– Даже более ранешняя, чем ты думаешь, – подтвердил Врач.

И вдруг крикнул:

– Сильно хочешь убить Ивана Лигушу?

Печатнов вздрогнул:

– Так чего ж… Я и не скрываю…

Врач обрадовался:

– Со мной вранье не проходит.

Печатнов обреченно кивнул.

Тогда Врач обернулся к Шурику:

– Видишь? Вот душа живая, простая, жаждущая, открытая. Не скована никакими мертвящими предрассудками! Убить так убить, дело маленькое.

И успокоил Шурика:

– Кофейник на плитке. Сахар на подоконнике.

И снова крикнул:

– Печатнов, пьешь по утрам кофе?

«Живая очередь» неопределенно повела плечами.