Именно поэтому стоящий рядом Мамед был удивлен, когда прокричавшийся авторитет совершенно спокойно сказал:

– Ладно... Ты поезжай к нам... Ну, знаешь куда. И посмотри, что там есть по этому списку... Автоматы, пистолеты, гранатометы... Отвези ему. Пусть играет... Скажи, что остальное – позже...

Помимо оружия и взрывчатки, в списке Даудова были еще и план-схемы дома, а также офиса Лося.

"Совсем глупый", – думал Фархад о чеченском полевом командире. Собрался штурмовать квартиру или офис русского авторитета. Да там их всех и положат, рядышком, одного к одному! Но это и к лучшему... Меньше хлопот...

А вооружить... Да пусть вооружается! На здоровье! Все равно он не начнет акцию до тех пор, пока из Чечни не вернутся с баксами его люди... Конечно, Фархад обещал поддержку... Только он предложит не своих людей, а тех русаков, что продолжали вести наблюдение за Лосем. А те – не бойцы. Заточку в спину воткнуть могут. А дай им в руки гранатомет...

Да и вообще, чеченец производит впечатление слишком опытного боевика, чтобы безоглядно надеяться на чужих и практически незнакомых ему людей. Тем более что он не видел их в деле... Нет, без своих, проверенных бойцов он акцию не начнет... А Фархаду это только на руку...

Довольный собой авторитет почесал вспотевший живот. Нет, как все же ловко он все это продумал!.. Знали бы безголовый Мамед или самодовольный Эльчин, как делаются настоящие, большие дела!..

4

Невысокий, но широкоплечий молодой мужчина вошел в подъезд, огляделся... Исцарапанные, обшарпанные стены, с панелей, когда-то имевших небесно-голубой цвет, свисают отслоившиеся лоскуты масляной краски. Безграмотные надписи уведомляют всех проходящих, что такой-то – "лох конченый", а такой-то вообще вытворяет нечто непотребное и совершенно противоестественное. Это окраина большого города...

Здесь не увидишь неоновых букв рекламы и ярко освещенных, сулящих праздник витрин бутиков. Здесь не прогуливаются празднично наряженные прохожие, а какой-нибудь шикарный автомобиль заезжает сюда раз в год, да и то по ошибке. Здесь даже лампочки в уличных фонарях не горят. Единственный на округу телефон-автомат, пристроенный на стеночке возле входа в опорный пункт милиции, раскурочен с завидным тщанием. Участковый – он ведь тоже человек... Трудно одному за всем уследить... И ему иногда спать надо...

Здесь лучше не появляться на улице в темноте. Запросто можно лишиться дорогой шапки, дубленки или часов. Или просто получить "по репе"... Нравы здесь простые и безыскусные. Ты свой, местный?.. А кого знаешь?.. Ну, есть такой, есть... Слыхали... Подходи, накати "соточку"... За все хорошее... А чужой... Так чужие здесь не ходят! А если и ходят, то очень недолго...

Дома старые, ветхие, постепенно приходящие в негодность. В основном – коммуналки... Не те, киношные, послевоенные, веселые, где все желали друг другу добра... Общая кухня, постоянно скандалящие растрепанные женщины в рваных халатах, орущие благим матом дети, ругающиеся – просто матом – пьяные мужики...

Тоска и безысходность, лютая ненависть ко всему, что находится дальше собственной улицы, дальше собственного дома, "зона", туберкулез, ранняя старость и смерть – вот тот удел, что уготован местным жителям...

Впрочем, вошедшего в подъезд мужчину вся эта лирика мало волновала. Он пришел сюда не размышлять о бренности бытия... Его привело сюда вполне конкретное дело...

Не спеша, осторожно выбирая на выкрошенных ступенях место для ноги, молодой человек поднялся на третий этаж.