Третий пистолет Салаутдин брезгливо, двумя пальцами поднял за рукоятку, немного подержал на весу и положил назад. Мухобойка... "ПСМ"... Калибр 5,45, остренькая пулька чуть больше ногтя... В свое время этот пистолет разрабатывался для скрытого ношения сотрудниками "хитрых" структур. В отличие от того же "Макарова", "ПСМ" можно спрятать даже под тоненькой летней рубашкой – маленький (рукоятка в пол-ладони), плоский, компактный... Но толку с него...

...В свое время, когда в "большой и дружной семье" новой общности – "советских людей" – только начинали открыто проявляться долго зреющие национальные разногласия, на экраны кинотеатров вышел такой фильм – "Воры в законе". Средней руки боевичок, правда, ставший по тем временам откровением. Но не о нем речь...

В фильме есть такой момент: в честного советского бармена (!), вступившего в схватку с мафией, стреляет продажный мент. Стреляет добросовестно, несколько раз. И попадает! Белая рубашка бармена залита яркой кровью, он кричит от боли и зажимает многочисленные раны руками... Но при этом бегает, как лось, и еще умудряется ругать своего убийцу разными нехорошими словами...

Школьник Салаутдин не мог понять – то ли мент плохо стреляет, то ли бармен такой могучий, то ли просто киношники нагло врут... И только спустя много лет, уже после того, как оружие стало для него роднее брата и сестер, он понял – мент стрелял из "ПСМ"!

Маленькая пулька не рвет и не ломает – она как бы раздвигает мышечные ткани... Чтобы убить человека из такого пистолетика, надо очень уж постараться. Или быть невероятно везучим от природы...

Впрочем, Салаутдин ничем своего отношения к такому разномастному набору вооружения не выразил. Еще раз все придирчиво осмотрел, набросил тряпку – на холодном металле постепенно начинал скапливаться заносимый ветром снежок... Долгим изучающим взглядом посмотрел на Мамеда, вроде как видел его впервые. Негромко спросил:

– Это ты вот так все вез?.. И не боялся?..

Мамед передернул плечами, гордо выпятил живот:

– Каво боятса?! Я ево маму!.. Мэна вэс горад знаэт!

– И гаишники?.. – очень нехорошо усмехнулся Салаутдин.

Только сейчас Мамед сообразил: чеченец опасается того, что полученное оружие – всего лишь провокация российских спецслужб.

– Э-э-э, а чем гаварыш, да?! – возмутился охранник. – Гаишнык-маишник!.. Мэна всэ знаэт, гаишнык – тоже знаэт! Мимо пост много ездым, дэнги даем!.. Он нас за дэнги лубит! "Вихрь"-михрь – всо равно машин нэ смотрыт! Толко рукам махает – ехай, дарагой!..

– Ну-ну... – с сомнением пробормотал Салаутдин. Вообще-то в сказанном Мамедом был резон... На выездных постах, как правило, стоят одни и те же люди. Постепенно они обзаводятся обоюдовыгодными знакомствами с некоторыми автолюбителями, постоянно проезжающими мимо. А с такими "сладкими", как азербайджанские бандиты, вообще все "в елочку"... В отличие от русского, такого родного, "братка", человек восточный понимает – его гаишник останавливает не для того, чтобы власть свою показать. А потому что ему деньги нужны. И всегда готов поделиться... Ну а за это ему, щедрому, – почет и уважение, помощь всякая... Ну, там техосмотр без очереди, где-то и запашок "не заметят"... Могут и в другие дела сунуться... Если, конечно, заплатят хорошо...

– Слушай! – Осененный внезапной мыслью, чеченец хлопнул своего охранника по плечу.