Я встала и подошла к шкафу.

— Этот?

— Нет, следующий.

Я взяла шар с голубой водой и серебряными снежинками. Посередине был изогнут простой знак и больше ничего.

— Расскажи мне о нем, — попросила я, усаживаясь рядом с ним, и притянула его обратно в свои объятия. Никогда его не отпущу. Никогда.

— На знаке говорится «все оставляет свой след». Знаешь, что это значит, тетя Гэбби?

— Нет, малыш. Расскажи.

— Мама говорила, что это значит, что все происходит так, как должно быть, потому что у всего на то есть свои причины.

Я улыбнулась и взъерошила его волосы.

— Твоя мама была умной. Мне нравится.

— Я скучаю по ней.

— Знаю, дружище. Тебе нужно отдохнуть. У тебя был долгий день.

— Эй, Вэн-мэн. Ты представляешь, как я тобой горжусь? — произнес в дверях Пэкстон.

— Спокойной ночи, зайка. Увидимся утром. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя.

Пэкстон остановил меня, схватив за запястье. Я уткнулась в него, просто потому что не могла сдержаться. Я была вся заплаканная и отчаянно искала какой-то поддержки.

— У Фи заусеница. Ты нужна ей, — тихо проговорил он.

Я посмотрела на него, словно маленькая, глупая рыбка, затем ему за спину на фото высокого темнокожего парня в футболке с номером десять и Вандером на плечах. На маленького мальчика, на чьем лице была написана огромная радость, любовь.

— Мне ты тоже нужна, Габриэлла.

Я искренне улыбнулась, но отстранилась. В основном из-за того, что Офелия звала меня так, будто умирала.

Я не знала, что готовило для нас будущее, но одно мне было известно точно — я всем сердцем хотела эту семью. Знала, что нам придется пересекать мосты, платить дань, перепрыгивать через препятствия, но я была готова. Готова отпустить воспоминания, которые не помнила, готова создавать новые, и готова быть лучшей матерью, которой только могла быть для своих детей. Моих Клайдов.

Вырезав крохотную заусеницу Офелии и подоткнув одеяло Роуэн, я вышла на улицу на прохладный вечерний воздух, чувствуя новое ощущение благополучия. Пусть даже была вероятность, что это чувство ложное, пусть были сомнения, что все будет хорошо, но я знала — все наладится.

Я посмотрела в чистое, заполненное звездами небо и сделала вдох, закрывая глаза.

— Ты в порядке? — спросил позади меня Пэкстон.

Впервые за почти две недели я позволила ему прикоснуться ко мне, обнять меня и подарить ощущение, что я его. Что он мой, и что мы вместе будем сражаться в этой битве. Должны были.

— Прости, что выбросил твой камень в океан, — проговорил он, уткнувшись мне в волосы.

Я улыбнулась и прильнула к нему сильнее.

— Прости, что и твой я выбросила туда же.

Одна рука оставила мое тело и опустилась в карман.

— У меня есть новый.

Я взяла его руку в свою, позволяя волшебному камню, расположенному в ладони, соединиться с его. Вновь став одним целым.

— Я так сильно люблю тебя, Габриэлла.

— Я тоже люблю тебя, Пэкс. Клянусь.

— Говоришь так, будто это что-то сложное.

Я засмеялась на это. Это было преуменьшение. Пэкстона было тяжело любить, но и его ответная любовь была сильной. Глубокой настолько, что в этом даже не было смысла. Это любовь, ради которой тебе усердно приходилось трудиться, но ты знал, какой она может быть. К этому я стремилась.

— Нам не обязательно говорить об этом сейчас, если не хочешь, но мне нужно знать, что написать на надгробии.