Доведись Гитлеру прочесть бердяевское сравнение - очень огорчился бы фюрер.
"Окончательное решение еврейского вопроса" гитлеровцами - религиозная война. Отсюда религиозная одержимость в битве, когда на последнем издыхании тянут бессильную руку к горлу врага, когда не считаясь с очевидной выгодой изводятся необходимые до зарезу еврейские учёные умы и рабочие руки, когда при аховом положении на фронте поезда везут не снаряды, а евреев на заклание, когда за считанные дни до краха Германии, в Берлине, добываемом и добиваемом советскими солдатами, среди сумятицы стрельбы, белых флагов и плакатных призывов биться до конца прорывается последним воплем надпись "Еврей виноват", когда даже в завещании вождь, уже пистолет у виска держа, предсмертно хрипит последышам своим: "Превыше же всего, я призываю лидеров нации и всех подчиненных им неукоснительно соблюдать расовые законы и безжалостно противостоять общему отравителю всех народов - международному еврейству" [86]. То настойчивая его мечта, неотвязная - мания. С. Фридландер приводит любопытные данные по ранним, до "Моей борьбы", писаниям Гитлера: в них слово "евреи" встречается в три раза чаще слов "большевизм" и "марксизм", провозглашённых в гитлеровских речах первейшими противниками Германии [85]. И в 1919 г., и потом - всю жизнь свою Гитлер твердил: "Евреи - главный враг". В нацистском словаре евреи не только объединялись с сиюминутным врагом, но неизменно выдвигались на первый план: "иудео-большевики", "еврейско-англосаксонские поджигатели войны". И когда позднее, в годы Второй мировой войны, нацисты обвиняли Англию, что та воюет за евреев, - здесь была своя логика: мы, нацисты, воюем именно против евреев, следовательно, наши противники - за.
Для толпы и в угоду злобе дня Гитлер мог пренебрежительно определять евреев в паразиты, в зловредные насекомые. (Гиммлер, вторя фюреру, говорил, что с евреями борются, как со вшами.) Но в гитлеровском мозгу евреи неизмеримо жутче любых паразитов, они и немцы - главные противостоящие расы, и властвовать над миром той, кто возьмёт верх в их войне насмерть, - об этом и в программной работе Гитлера "Моя борьба", и позднее в рукописи 1928 года.
Гитлер свирепел при одном только упоминании евреев - эту его неутолимую ненависть одним расхожим антисемитизмом не объяснить, она - страх сакрального врага, юдоФОБИЯ в самом точном смысле слова. В упомянутом завещании Гитлер трижды объявляет причиной войны (и, соответственно, поражения Германии) не политику свою или ненавистных ему советских большевиков, а козни евреев: "Неправда, что я или кто-то другой в Германии хотел войны в 1939 году. Она была желаема и спровоцирована теми международными государственными деятелями, которые либо сами были еврейского происхождения, либо действовали в еврейских интересах" [86]. Страшнее кошки зверя нет.
Сегодня учёные спорят, когда нацисты пришли к толкованию своего "Окончательного решения еврейского вопроса" как истребительного - но в дате ли дело? Идея ведь сидела в них изначально, и когда они говорили с двадцатых годов "устранить", "изгнать" евреев, освободиться от них, - то были не оговорки или иносказания, как утешали себя евреи и европейские либералы, - то была точная формулировка цели: физически уничтожить.
В Рейхстаге 30 января 1939 г. Гитлер объявил, что евреи разжигают мировую войну и должны быть в ней уничтожены. Мысль об истреблении евреев высказывалась Гитлером многократно: 1 сентября 1939 г. перед вторжением в Польшу, в январе и октябре 1941 г., 30 января 1942-го, перед новым 1943 годом, в 1945-м... Словно заклинает. С трибуны, как с амвона. Нацистская борьба с евреями, как всякая религиозная война, замахивалась торжествовать не в одной стране и даже не на континенте - ей глобальную цель подавай: "Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра весь мир!" - пели гитлеровцы. |