|
Она была вынуждена схватить Демьяна Джигу за рукав и со слезами на глазах упрашивать его, чтобы тот сам убедил работников правоохранительной системы немного погодить с расследованием, чтобы не сбивать рабочий ритм съемок. Дема сначала наорал на нее за то, что он обо всем узнает последним, а потом все-таки отправился к прокурору, после чего вышел и вовсе взъяренный, и сейчас, сидя в широком кресле и кипя от бешенства, он смотрел на Марфу взглядом удава перед добычей, матерился через каждую секунду и задавал один и тот же вопрос: «Так мы будем снимать или мы не будем снимать?» После очередного такого «ремейка» Марфа тоже выматерилась, демонстративно села на краешек стола, перекинула ногу на ногу, посмотрела с улыбкой гюрзы на Джигу и проговорила по слогам:
— Я этого не знаю, уважаемый господин Джига. Барчук, находящийся тут же, поперхнулся минералкой, которую он с утра поглощал в больших количествах, а Демьян схватился за сердце, потом помассировал вздувшуюся печенку, а после жалко улыбнулся и пробормотал: — И чего теперь? И после этого вопроса Марфа вдруг успокоилась, слезла со стола, обошла его, села в свое кресло и, подняв подбородок, своим обычным уверенным взглядом посмотрела сначала на Барчука, потом на Демьяна, а потом на Лиду Ефремову, которая, забившись в проем между шкафом и ксероксом, молила только об одном — чтобы о ее присутствии здесь забыли. — Во-первых, переносим съемки на вторую половину дня, — сказала она. Джига икнул. — Ничего, заплатишь жюри за переработку, — сказала Марфа. — Пусть до трех часов погуляют по окрестностям, воздухом подышат, искупаются, в конце концов. Не думаю, что они не обрадуются такой возможности. — Но Зон… — простонал Джига. — Я его с таким трудом уломал. Я его с заседания Думы выдернул. — На его месте я бы сказала тебе за это «спасибо», — усмехнулась Марфа. — Но если ты так его боишься, я могу сама с ним поговорить. — Очень хорошо, — Джига воспрянул духом. — А твои артисты придут в себя к трем часам? — Артисты придут в себя к трем часам? — тоном барыни-самодурки спросила Марфа у Лиды. — Я… Д-да… — Лида Ефремова часто-часто закивала головой. — Только вот Ласточкина… Я не уверена… — Ну, это мы врачей попросим ее в чувство привести, — сказала Король. — Что еще? Прокурор и компани. Этот вопрос тебе, Демьян, придется взять на себя. Попроси их еще раз, чтобы они не дергали никого из наших до съемок. После — сколько угодно. — Я уже просил, — Джига развел руками, но уверенность генерального продюсера канала начинала возвращаться к нему. — Просто так просил? — Марфа пристально посмотрела на Джигу. — А что ему я тоже должен проплачивать простой? Как звездам мирового уровня типа Зона? — взвился Демьян. — Он говорит, что промедление в расследовании может позволить преступнику скрыться. Сунь я ему в лапу, он расценит это как укрывательство или, как правильно? Покрывательство? Слушай, ну почему ты мне ничего не сообщила о втором убийстве? Почему не сказала, что у Гриши отпечатки пальцев снимали? И вообще… — Лида, вы свободны! — резко проговорила Марфа. — Готовьте артистов. Делайте, что хотите: бейте, парьте в бане, жарьте. Но чтобы в три часа они пели лучше Агутина и Варум. — А когда Ефремова, облегченно переведя дух, выскользнула из офиса, посмотрела в упор на Демьяна. — Укрывательство-покрывательство, говоришь? А может быть, Демьян, ты действительно покрываешь преступника? А может быть, это ты сам расправился с Вениамином? Ведь, оказывается, у вас был общий бизнес. |
