Настаивал, чтобы оно было обязательно зарегистрировано, потому как дело чрезвычайной государственной важности…
Заявление через час уже лежало на столе у Грибанова, потому что именно ему и было адресовано…
Не буду, Олег Юрьевич, напрягать память и цитировать этот пасквиль, скажу лишь одно: это было коллективное заявление жильцов высотки на Котельнической набережной, где уже месяц проживала Раневская…
В своем коллективном обращении квартиросъемщики (всего десять подписей), проживавшие над квартирой Раневской, дружно уведомляли органы госбезопасности, что прямо под ними проживает некая дама, артистка (фамилия Раневской в заявлении не указывалась), которая ночи напролет громко разговаривает сама с собой о происках империалистических разведок и о том, что она с ними, с этими ненавистными разведками, сделает, какую кузькину мать она им покажет, как только ее примут в органы госбезопасности внештатным сотрудником…
Через час Грибанов вызвал к себе Коршунова, отдал заявление, ограничившись коротким замечанием: «На Фаине поставь крест, ищи кого-нибудь другого… Молчащего во сне! Все! Свободен!»
По прошествии некоторого времени нам от агентуры, окружавшей Раневскую в Театре имени Моссовета, конечно, стали известны подробности создания пресловутого «коллективного заявления».
Артистка за две бутылки водки соблазнила на эту акцию сантехника из жэка, того самого заявителя с испитым лицом.
Но… поезд уже ушел, и квартира осталась за Раневской!
Фаина Георгиевна, приглашая коллег (среди них было немало агентов КГБ, которые по ней и работали, что для нее секретом не являлось) на чашку чая в свою новую квартиру на Котельнической набережной, еще долго вспоминала свое общение с Коршуновым и, как бы оправдывая свой дьявольски изощренный трюк с «коллективным заявлением», любила повторять:
«Девочки, вы должны меня понять. Я отказала ГэБэ лишь по одной причине. Дать много органам госбезопасности я не могу, а мало мне не позволяет совесть, — проклятое воспитание!»
Часть III
ОДИССЕЯ КОНСТАНТИНА ВИШНИ
Глава 1
ПО МОРЯМ, ПО ВОЛНАМ…
В субботу Костя, обложившись накопившимися за неделю неразрезанными газетами и журналами, устроился в кресле у телефона и стал ждать.
Ближе к полудню раздался звонок.
«Костя! — сказал незнакомый мужской голос с легким американским акцентом. — Я привез вам привет от вашей сестры Мальвины. Что, если нам прогуляться на Патриарших прудах? Я буду ждать вас у памятника дедушке Крылову в 17 часов…
Ваша внешность мне известена, а меня вы легко узнаете по длинной незажженной сигаре в правой руке. Таких в Москве не продают, поэтому ошибка исключена… До встречи!»
— Насколько мне известно, вы — не новичок в вопросах конспирации и добывании конфиденциальной информации. — Незнакомец сразу взял быка за рога. — Поэтому я остановлюсь на главном. Мы всегда очень высоко ценили вашу помощь в предоставлении интересующих нас сведений, и надеюсь, вы не были ущемлены в вопросе материальной компенсации, не так ли?
Заметив легкую скептическую улыбку собеседника, иностранец быстро спросил:
— У вас есть претензии? Если да, то я прибыл еще и для того, чтобы уладить и эти вопросы…
Костя уже улыбался во весь рот. Вспомнилась сестрица с ее пояснениями о количестве вручаемых ему дензнаков и выборе валюты.
— Простите, вы не представились, и я не знаю, как к вам обращаться…
— Зовите меня Густав… Имя редкое, поэтому сразу запоминается… Так вот, возвращаясь к вопросу оплаты… Вы с чем-то не согласны?
— Видите ли, я полагаю, что в таких вопросах удобнее работать напрямую, без посредников, да и риска меньше…
— Что ж, весьма разумно, я полностью солидарен с вашей логикой. |