Ваше лечение закончено. Организм практически в норме, вам только надо поспать несколько часов.

— Сначала он нам споет, а потом поспит, — сказал Элгар. — Принесите ему какую-нибудь одежду. Он может ходить?

— Ни в коем случае! Мы дадим ему антигравитационное инвалидное кресло.

Один из санитаров напялил на меня легкие зеленые штаны и халат, такие же, как у врача, а другой прикатил кресло.

По приказу Элгара они привязали мне руки и ноги ремнями, сняли пультик управления креслом и отдали его киллеру.

— Последняя просьба, доктор, — сказал Элгар Воритаку. — Зайдите через час в помещение для охраны и принесите пленнику успокоительное. Оно ему понадобится.

Халукский доктор бесшумно хлопнул в ладоши. Судя по всему, этот жест отнюдь не выражал восторга, поскольку Элгар заявил:

— Я доложу о вашем поведении начальству. Когда принесете успокоительное, не забудьте отстегнуть свой «переводчик».

— Как скажете, — откликнулся Воритак.

Элгар включил пульт управления креслом, развернулся по-военному и вышел из больницы. Я покатил за ним, словно ягненок Мэри, ведомый на бойню.

Глава 19

Я очнулся от дикого приступа кашля. Изо рта у меня, заливая подбородок и шею, текла вода. Моя больная голова покоилась на чем-то мягком и теплом.

— Хватит! — простонал я. — Я задохнусь.

— Извини, я просто хотела привести тебя в чувство. Ты долго был без сознания.

Я задергался, пытаясь встать.

— Надо помочь Еве… вытащить ее из проклятой цистерны… Айвор! О Боже, Айвор… Мимо! Вызови патрульных!

Пускай сюда пришлют все зональные корабли!

— Тише, тише. Лежи. Все хорошо.

Сильные руки обняли меня, не давая встать. Приятный голос говорил какие-то добрые слова и повторял снова и снова, что я ни в чем не виноват. В голове у меня был сплошной сумбур. Я не выдержал и безудержно зарыдал от стыда. Конечно, я знал, что эмоциональный срыв после допроса неизбежен. Однако легче от этого не становилось.

— Успокойся, Адик. Тихо, тихо. Никто не может обмануть машину. Все кончено, теперь ты в безопасности, вместе со мной.

Я наконец взял себя в руки. Ввел себе дозу из медбраслета, и головная боль, мучившая меня, словно с похмелья, чуть стихла. Я долго лежал, не шевелясь, прежде чем осмелился посмотреть Мэт Грегуар в лицо. Оказалось, что моей подушкой были ее колени. Я был накрыт жестким синтетическим одеялом.

В безопасности я, конечно, не был, и наши испытания еще не закончились. Но когда она улыбнулась мне, я усмехнулся в ответ и сказал:

— Привет!

— И тебе привет. Как ты себя чувствуешь?

— Если не считать жутких угрызений совести, я, наверное, в лучше форме, чем был на борту «Пломасо». Халукский доктор здорово меня подлатал. — Я вспомнил, как Элгар ударил Мэт во время схватки. — Как твоя голова?

— Болит. Там шишка с гусиное яйцо. Но ты не волнуйся, у Грегуаров крепкие креольские черепа. Я вырубилась совсем ненадолго. Когда меня принесли сюда, я уже очнулась, только виду не подала. Один из охранников был человек, а второй — халук. У халука был электронный переводчик, и он ужасно ругал командира Элгара. Назвал его спесивым вонючим сгустком носовой серы чешуйника. Его напарник очень смеялся.

— Носовой серы?

— Носовой серы.

Я не посмел рассмеяться, побоявшись, как бы мой череп не треснул от такого усилия.

— Где мы? В халукской каталажке?

— В импровизированной камере, я полагаю.