Его принял рыжебровый полноватый мужчина лет сорока, озабоченный чем-то и не очень довольный неурочным визитом, но, узнав, что это сын Громадина, предисполкома подобрел и внимательно выслушал Николая.

— Помощник рассказывал мне об этой истории, — сказал председатель, — но несколько в другой интерпретации, и я не знал, что это ваша жена. — Подумал. — Хорошо, что вы зашли ко мне. Давайте вот как договоримся: вы ступайте домой, успокойте жену и родителей, а я посоветуюсь с компетентными людьми, как поступить лучше и что предпринять. О нашем разговоре ни слова, даже родным.

— Хорошо. Но надо схватить судью с поличным.

— Правильно. А как?

— Я вручу ему деньги с переписанными номерами и…

Председатель грустно усмехнулся:

— Сан Саныч не такой простак, чтобы попасться на голый крючок. От вас он взятку не возьмет.

— От дяди взял же!

— От дяди возьмет… В общем, идите, отдыхайте. Что-нибудь придумаем.

На третий день после визита к судье и председателю горисполкома к Громадиным зашел молодой, симпатичный мужчина, отрекомендовался работником горвоенкомата и попросил Николая проехать в город для переговора по телефону с командиром части.

— Неужели отзывают из отпуска? — всполошилась Наталья.

— Не думаю, — возразил работник военкомата. — Ему прислали бы телеграмму. Скорее всего, по какому-либо служебному вопросу.

В машине он показал Николаю удостоверение следователя областной прокуратуры.

— Я по поводу вашего письма и устного заявления председателю горисполкома, — пояснил Табратов, как значилось в удостоверении. — Вы говорили, что дядя предлагал дать судье взятку. Он согласится сделать это?

— Если узнает, для какой цели, вряд ли — они старые приятели.

— Не будем посвящать его во все детали?

Играть с дядей в прятки, тем более подвести его, Николай не мог.

— А по-другому никак нельзя?

— Можно. Но это наиболее надежный вариант. Да и какой судья друг дяде, если не постеснялся содрать с него последнее? И скольких вот таких доверчивых он «облагодетельствовал»? Какую откупную сумму он предлагал приготовить?

— Тысячу рублей.

Табратов достал из кармана пачку двадцатипятирублевок, упакованную накрест полосками бумаги, сорвал обертку.

— Если уговорите дядю, пусть пойдет к судье и поторгуется о сумме. Объяснит, что вы, молодые люди, любите пожить на широкую ногу и запасов никаких не имели. А чтобы разговор зафиксировать, дайте дяде вот эту хозяйственную сумку, в ней магнитофон. Деньги пусть пообещает в день суда…

Табратов привез Николая к дому дяди и, пожелав успеха, неторопливо выбрался из машины.

— Я подожду вас здесь, в поселке…

Алексей Петрович обрадовался племяннику, а услышав, что он согласился отдать судье тысячу отступных и просит дядю быть посредником, оживился и суетливо стал переодеваться в праздничный наряд.

— Они ить, лихоимцы проклятые, всяк могут повернуть, — говорил он одобрительно. — Вишь, как с Витькой моим повернули. А деньги — навоз, сегодня нет, а завтра, глядишь, воз.

— Неужто и у вас так бывало? — спросил Николай.

— У меня-то? — засмеялся дядя. — Нет. Ни в жисть.

— А скажите, судья настоящий ваш друг?

Алексей Петрович хитро прищурился, подумал:

— Знамо дело, коль балбеса моего пожалел.