Грача загнали в угол. Подельники бросили его на произвол судьбы и разбежались кто куда. Может быть, их поймали, может, им удалось унести ноги. Ему было наплевать. Сейчас Грача интересовала только собственная судьба. Преследователи ловко окружили его и оттесняли все выше и выше, пока не загнали под крышу, откуда ему было некуда бежать.

Он легонько провел языком по заточенным коричневым зубам. Простым солдатам он бы никогда не попался. Какого крюча здесь делает тайная полиция?

Он-то думал, что поймает Турпана и Моа играючи. По дороге к ним привязался какой-то немыслимо здоровенный тип, и они не нашли ничего лучшего, как взять его с собой. Так что выследить их не составило бы труда и младенцу. В тех редких случаях, когда Грач сомневался, куда свернули беглецы, он просто спрашивал людей на улицах. Такую странную компанию трудно было не заметить.

В общем, разыскать их было легче легкого… Если бы Грач так не влип. А влип он по уши. Он шел за беглецами до ворот района призраков – и напоролся на гнездо тайной полиции. Один из подельников Грача, растяпа чертов, попался агентам на глаза. А агенты тайной полиции – это вам не простофили, от которых можно отделаться, попетляв по переулкам. Эти ребята свое дело знают туго. Словом, как Грач ни старался, стряхнуть их с хвоста ему не удалось.

И вот он очутился здесь. В ловушке. Он понимал, что рано или поздно агенты обыщут чердак, однако пока они точно не знали, где он прячется. Если дойдет до драки, Грач мог бы, пожалуй, справиться с двумя… Если будут подходить по одному.

Убийца настороженно прислушивался. Он знал, что в тени стропил его почти невозможно увидеть – он был весь в черном, а светлые волосы спрятал под капюшон. Люди внизу не разговаривали, но у него был острый слух, и он слышал их крадущиеся шаги, когда они переходили из одной комнаты в другую.

Сердце его билось лишь ненамного быстрее обычного. Он знал, что если его поймают, ему не жить. Бегство от тайной полиции – уже достаточное преступление, чтобы заслужить смертный приговор. Протекторат не гладит по головке тех, кто не хочет сотрудничать. Однако Грач почти не волновался. Он вообще плохо представлял себе, что это за чувство такое – страх. Ему было наплевать даже на то, что на карту поставлена его собственная жизнь. Смерти он не боялся.

Он ждал, когда откроется люк, и от нечего делать думал о Турпане и Моа. Криво усмехнувшись, Грач признал, что недооценил эту парочку. Дважды им удалось уйти у него из-под носа. Первый раз – тогда, из осажденного бункера. Сбежать оттуда было невозможно, однако они все-таки сбежали. Неужели они настолько хитрее, чем кажутся? Или все дело в их таинственном приобретении?

Анья-Джакана доверила Грачу тайну артефакта, который Турпан и Моа украли по ее наводке. Атаманша всегда отличала Грача и порой поручала ему убивать тех, кто мешал ей. Хотя на самом деле Грач только притворялся, что предан Анье-Джакане всей душой. Он оставался с ней лишь потому, что ему это было выгодно. И не питал к атаманше таких теплых чувств, как она к нему. Возможно, Анья-Джакана это чувствовала. Возможно, потому она и послала за артефактом Турпана и Моа, а не его, своего любимца и первейшего помощника. Артефакт Угасших стоил баснословных денег, и атаманша вполне могла рассудить, что не стоит рисковать, позволяя Грачу наложить лапу на такое сокровище.

Но надул-то Анью-Джакану не он, а Турпан с Моа! И за это Грач невольно проникся к ним уважением. Атаманша надеялась, что они не догадаются об истинной ценности добычи, иначе ей пришлось бы поделиться с ними куда более щедро – так требовал воровской кодекс. Даже Анья-Джакана вынуждена была подчиняться правилам. Но она, как и Грач, недооценила Турпана и Моа.

Атаманша не особо задумывалась, на что способен этот артефакт. Ее волновало только, как бы его продать подороже. Для нее это была всего лишь ценная побрякушка, не более.