– Если ты не появишься у Нулевого Шпиля в течение двадцати дней, – сказал Бейн, – эта штука взорвется и оторвет тебе руку. Если ты попытаешься меня обмануть до этого срока, – он поднял маленький бронзовый кругляш, похожий на игрушку йо-йо, – я нажму вот здесь, и она оторвет тебе руку. Если ты попробуешь снять полоску…

– Я понял, – сухо прервал его Грач.

Он весь кипел от злости. Еще неизвестно, что лучше – когда тебя казнят или когда заставляют служить тайной полиции.

– Как мне с вами связаться?

– С помощью вот этого. – Бейн вручил ему короткую, толстую бронзовую трубку с кнопкой наверху. – Ты ведь знаешь «стук-постук», правда? Конечно знаешь. – Он показал ему другую трубку. – Мы называем эти устройства «вокскодерами». Этот я оставлю у себя. Просто выстукивай свое послание этой кнопкой, и я его услышу. Я могу связаться с тобой таким же способом.

Грач удивился. «Стук-постук» был воровским шифром, который первоначально использовался заключенными, чтобы перестукиваться через стены камер. Грач знал его с пеленок. Но его до икоты поразило, что Бейн не только слышал о существовании этого языка, но и владел им. Оказывается, тайная полиция знает куда больше секретов, чем думают воры…

– Это тоже возьми, – сказал Бейн, протягивая черную пластиковую карточку с несколькими белыми строчками остроконечных орокосских буковок.

Грач схватил ее. Он знал, что это такое – пропуск, чтобы он, парень из гетто, мог ходить по всему городу и его не арестовали. Вообще-то Грачу такой пропуск был совершенно без надобности. Чихал он и на пропуска, и на законы Протектората, запрещающие ему покидать гетто. Он всегда мог пробраться куда угодно. Однако говорить этого Грач, разумеется, не стал и спрятал пропуск в карман.

– Я вижу, ты не слишком рад нашему соглашению, – сказал Бейн. – Что ж, раз так, я попробую немного прибавить тебе охоты. Если добудешь то, что мне нужно, то есть приведешь нам голема, тебе заплатят. Больше, чем ты получил бы за убийство тех двоих. Считай это премией за сотрудничество с тайной полицией… – И он назвал сумму.

Услышав ее, Грач от изумления отвесил челюсть.

Итак, он снова шел по следу Турпана и Моа, но теперь еще и охотился за их таинственным спутником. Зачем тайной полиции понадобился этот, как его… голем? Грач не знал. Впрочем, его это не слишком интересовало. Главное – заполучить артефакт Угасших, который украли Турпан и Моа, и тогда он сможет послать к крючам и Бейна, и Анью-Джакану, и всех на свете.

Эта мысль его немного приободрила. Через несколько минут он наткнулся на лодку, причаленную к подножию странной башни, а в лодке лежали очки. Очки Моа, которые Турпан так неосторожно забыл. Подняв взгляд чуть выше, Грач увидел люк.

– Глупые козявки, – пробормотал он себе под нос, гнусно ухмыляясь. – Грач идет к вам.

3. 3

Моа дышала. Больше Турпан пока ни о чем не мог думать. Раз дышит – значит, жива, а раз жива – значит, есть надежда, что очнется. Сначала он боялся, что Моа не дотянет до Килатаса. Что короткое и поспешное путешествие от территории «Запад-190» до этого тайного убежища оборвет последнюю тонкую нить, которая удерживает ее душу в теле. Но Моа осталась жива.

Пещера была пустая и неуютная, грубо высеченная в скале, с тяжелым занавесом на входе. Сквозь занавес просачивался дневной свет, освещая Турпана и Моа. Турпан сидел на стуле, Моа лежала на полу, а чтобы девушку не продуло ветром с моря, ее закутали в колючие одеяла из шерсти бьютов – лохматых зверей, которых разводили в Орокосе.

Турпан смотрел на Моа и пытался убедить себя, что она просто спит.