– Ты замечательный! – сказала Моа. – Ты такое великое дело сделал!

Ваго по-прежнему не понимал, что он такого хорошего сделал, поэтому промолчал.

– Мне бы хотелось, чтобы на нее взглянул один человек. Тогда мы будем знать наверняка, – сказала Чайка. – Пойми, Моа: эта птица может вдохнуть новую надежду в сердца людей Килатаса. Но прежде чем рассказать о ней всем, я должна убедиться, что мы не ошиблись.

Ваго вздрогнул и едва удержался от того, чтобы не выхватить птицу из рук женщины.

– Мое, – сказал он.

– Эта птица для него очень много значит, – сухо пояснил Турпан.

Чайка холодно посмотрела на Ваго.

– Послушай, голем. Килатас – это место, куда бегут люди из гетто. А кто ты такой, никто не знает. Ты здесь только из-за этой птицы. И только из-за нее тебе позволили остаться. Ты понимаешь?

Ваго молча и зло смотрел на нее.

– Ты получишь свою птицу обратно, – прибавила Чайка. – Я не сделаю ей ничего плохого.

Пальцы голема медленно сжались в кулаки, но он так ничего и не сказал. Чайка позвала одного из охранников и приказала ему отнести птицу какому-то человеку по имени Щур.

Покосившись на Ваго, который неотрывно глядел на свой талисман, она прибавила:

– Обращайся с ней осторожно и верни в целости и сохранности.

Охранник ушел, закрыв за собой дверь. Ваго смущенно переступил с ноги на ногу. Здесь его считали не более чем пленником, но какой у него был выбор? Жители Килатаса были ничем не лучше других людей: они смотрели на него с недоверием, а то и с ужасом. Для них он был животным, опасным зверем, существом более низкого порядка. Только Моа обращалась с ним как с равным.

Ваго был вовсе не глуп и понимал: добром его не выпустят. Побоятся, что он кому-нибудь расскажет, как пробраться сюда. Возможно, Турпан и Моа и могут идти куда хотят, но он – пленник.

Он снова уставился на картину, словно рассчитывал увидеть там ответ. Девочка с белыми волосами и в дорогом платье, как всегда, молчала. Она выглядывала из-за уличного лотка, улыбалась и махала Ваго рукой. Это была та же самая девочка, с которой он любил беседовать в своей комнате над лабораторией Креча.

Чайка проследила его взгляд и повернулась к картине.

– Тебе нравится? Я купила ее в… – Она осеклась. – Ой, привет!.. Кажется, у нас гостья.

Турпан, прищурившись, тоже посмотрел на картину.

– Что?

– Лелек. Ты ее видишь?

– Лелек здесь? – воскликнула Моа.

– Где? – спросил Турпан, подходя ближе. – Я ее никогда не видел.

– Я видела однажды, – сказала Моа. – Несколько лет назад. По крайней мере, мне кажется, что это была Лелек.

Чайка показала на девочку – та махала рукой, выглядывая из-за угла.

– Вот она!

Ваго опять напрочь потерял нить разговора. Наконец ему это надоело.

– Лелек? – переспросил он.

– Ну да, Лелек, – повторила Чайка, как будто это все объясняло.

Моа сжалилась над големом и принялась объяснять:

– Говорят, она приносит удачу. Она появляется на картинах по всему Орокосу. И уже довольно давно. Никто не знает, как она туда попадает. Может, это одна из шуточек вероятностных штормов. Увидеть ее удается очень редко. – Она присмотрелась к девочке на картине. – Только посмотрите на это платье! Наверное, Лелек была из богатой семьи. Вероятностные шторма могут покрючить любого, хоть бедняка, хоть богача. Это чуть ли не единственное равенство, которое существует в Орокосе.