Турстейн Бюле в жизни именно таков, как и ожидалось. Не моложе шестидесяти, высокий, обветренный, с жидкими волосами, крепким рукопожатием и льдисто-голубыми глазами, которые, когда он впускает их в приемную амбулатории, несколько растерянно смотрят то на Карен, то на внушительную фигуру Кнута Брудаля. Следом за ним подходит еще один мужчина, чуть полноватый, седеющий, в обычной бежевой спортивной куртке; в руках у него кофейник.

— Добро пожаловать! Свен Андерсе́н, окружной врач, — с улыбкой говорит он, протягивая руку.

Карен представляется и, чуть помедлив, представляет Кнута Брудаля, который не делает поползновений открыть рот.

Они минуют регистратуру, где кто-то постарался создать рождественский настрой, развесив над стойкой можжевеловые гирлянды из гипоаллергенного пластика, входят в маленькую буфетную. На столе, покрытом красной клетчатой клеенкой, стоят четыре кружки и блюдо с печеньем. Стулья скрипят по линолеуму, когда они молча усаживаются.

— Ну-с, как же вы намерены действовать? — спрашивает Турстейн Бюле немного погодя, пододвигая Карен блюдо, она берет одно печенье, хотя вовсе не голодна.

— Кнут, стало быть, проведет вскрытие и установит причину смерти, — говорит она, кивнув на судмедэксперта. — А я возглавлю расследование, коль скоро результат подтвердит его необходимость. Как я понимаю, тело будет доставлено в Равенбю на вскрытие уже завтра?

— Совершенно верно, — кивает Свен Андерсен. — Транспорт отходит отсюда завтра утром, а вскрытие нам назначено на одиннадцать. Я говорю “нам”, поскольку тоже надеюсь участвовать. С вашего разрешения, конечно.

Свен Андерсен наливает всем кофе и поверх очков вопросительно смотрит на Кнута Брудаля, который с некоторым запозданием наконец-то оживляется.

— Ну да, ну да, разумеется, если хотите, — бормочет он, протягивая руку и загребая горсть печенья.

— Мы с вами будем работать в тесном контакте, — говорит Карен, оборачиваясь к Турстейну Бюле. — Подкрепление из центра скоро ждать не приходится, так что я рассчитываю на вашу помощь. Сколько у вас тут людей?

— Здесь, в управлении, нас семеро, вместе со мной. Пятеро мужчин и две женщины. В местных участках — в Скребю и в Гудхейме — тоже по нескольку сотрудников, но на праздники они не работают. Все живут на острове и в принципе доступны, кроме одного, который махнул на Канары. Двое откомандированы на охрану места преступления, или места обнаружения, будем пока говорить так. Там все огорожено, согласно инструкции, — добавляет он. — Во всяком случае, ваш криминалист одобрил, когда я час назад отвез его туда.

— А как насчет жилища Фредрика Стууба?

— Там я тоже поставил охрану. Снаружи, конечно, внутрь мы не заходили.

— Отлично. Что ж, доложите, что вам известно, а Свен потом дополнит.

Турстейн Бюле откашливается и монотонно, напряженным голосом, начинает доклад, словно вызубренный урок:

— Итак, жертва — Фредрик Стууб, вдовец, учитель на пенсии. Гертруд, сестра Фредрика, вчера около девяти часов утра нашла его мертвым в старом затопленном угольном карьере в Карбю.