– Поднимайся! У нас дел невпроворот – мы наконец прибыли в порт. – Старуха требовательно потрясла её за плечо.

Хьелльрунн натянула одеяло повыше, будто могла укрыться от грядущих проблем.

– Пойдём. Я знаю, что ты одета, – настаивала госпожа Камалова. Говорила старуха на северном языке, но с резким сольским акцентом, не оставлявшим сомнений в её происхождении. – Тебе нужно покинуть корабль. Идём, отведаем мяса, вина, да потолкуем с кем-то помимо пиратов и детей.

Хьелль поднялась с кровати, не проронив ни слова. Возражать не имело смысла – бывшая Зоркая всегда добивалась своего.

– Полагаю, Стейнер уже сошёл на берег? – сонно пробормотала девушка, приглаживая расчёской спутанные светлые волосы.

– Ещё бы, – подтвердила госпожа Камалова, поправляя платок. – Правда, первой сбежала Кими. Подали трап, и след её простыл.

– Может, разумнее их дождаться? Откуда нам знать, какие опасности таит в себе Вираг?

– Конечно, разумнее. Однако умирающим с голода детям с Владибогдана негоже питаться корабельными галетами и вяленым мясом. Нам нужна хорошая трапеза! Тебе прежде всего! Ты похожа на мешок с костями!

Точно по команде, желудок Хьелльрунн отозвался урчанием, и она улыбнулась с явной неохотой.

– Я бы предпочла не сталкиваться с Охранцами.

– Это прекрасно, что у тебя остался здравый ум, да только кому от него прок, ежели ты подохнешь с голоду на этом вонючем судне? Давай же! Вылезай из каюты!

Они пробрались по тёмным коридорам и скрипучим лестницам «Надежды Дозорного» и оказались на главной палубе, где уже ждали послушники Владибогдана – около двух десятков бледных, исхудавших детей.

– На острове не так много провианта, – пояснила Камалова.

От Стейнера тоже остались лишь кожа да кости, покрытые шрамами к тому же. Одежда беглецов была рваной и изношенной, многие из них ходили босыми. Однако сейчас отстранённые взгляды, которые время от времени возникали на лицах детей по пути в Вираг, сменились воодушевлением и радостным предвкушением. Заметив пересекающую палубу госпожу Камалову, многие послушники смолкли в благоговении. Сбежав от Империи и сумев выжить, будучи Зоркой-отступником, она превратилась в живую легенду.

Однако никому из детей не было известно о дюжине Охранцев, пришедших за Мареком и Вернером в лес. Никто не знал, что она защищала отца и Зоркую. Ни один послушник не представлял масштабы её ярости, чуть не разрушившие дом Камаловой. Хьелльрунн по сию пору видела лица убитых людей – то, как неслись они в шторме её гнева и разбивались оземь, превращаясь в кровавое месиво.

– Идём, – позвала госпожа Камалова, хлопнув в ладоши. – Не отвлекайся. Сегодня нужно сосредоточиться, да?

Хьелль вздрогнула от неожиданности. Даже мимолётной мысли о мёртвых Охранцах было достаточно, чтобы отвлечь её от происходящего.

– Мы направляемся в город, – заявила старуха детям. – Держитесь рядом.

Госпожа Камалова никогда не славилась учтивостью или склонностью к пространным беседам, и сегодняшний день не стал исключением. Группа из двух десятков оборванцев молча последовала за пожилой женщиной к трапу, где Хьелльрунн помогла всем спуститься и призвала держаться вместе. Такая большая и разношёрстная компания детей привлекала внимание, рабочие в доках косились и перешёптывались, пока они пробирались мимо. Сестра Стейнера шагала возле Зоркой-ренегата, одаривая гневными взглядами местных жителей, словно бросая им вызов.

– Хьелльрунн, у тебя руки сжаты в кулаки. – Старуха натужно улыбнулась проходящему мимо чиновнику порта. – Постарайся расслабиться, да?

– Не следовало нам сходить на берег, – буркнула под нос её воспитанница.