Дорога расширилась. Поляна. За ней — каменный мостик. Мы оказались на окраине городка, но его самого не было. Было лишь то, что осталось от домишек, — обвалившиеся соломенные крыши, пепелища, дымок от тлеющих головешек. И вокруг всего этого сидели люди; притихшие, окаменевшие от горя, с растерянным выражением на измазанных сажей лицах, они как будто подражали молчанию мертвецов.

Мы въехали в деревню. Практически все жилища были сожжены до основания, так что от них остались только загнанные глубоко в землю, обгоревшие колья. На кольях висело что-то черное, обугленное, жалкое, неузнаваемое. Жуткая смесь запахов — сгоревших волос, плоти, крови — выворачивала внутренности наизнанку. Колья перед сожженными хижинами походили на некие языческие знаки предупреждения, выпотрошенных животных, назначение которых — отпугивать демонов от уже не существующих жилищ.

— Что это? — спросила, проезжая мимо, Анна.

Прежде чем ответить, Жиль сделал глубокий вдох.

— Дети, госпожа.

Герцогиня натянула поводья, и я заметил, как побледнели ее щеки. Несколько мгновений она неотрывно смотрела на жуткие останки и даже покачнулась, однако взяла себя в руки и, обратившись к молчаливым жителям, твердым голосом спросила:

— Что здесь случилось?

Ей никто не ответил, люди молча смотрели в пустоту. Я по-настоящему испугался от мысли, что им просто отрезали языки.

— С вами говорит госпожа Анна из Боре! — крикнул Жиль. — Так что здесь случилось?

В это мгновение за нашими спинами раздался жуткий вопль. Все повернулись — к нам, занеся над головой топор, бежал громадного роста мужчина в потрепанной шкуре.

Когда ему оставалось сделать несколько шагов, один из солдат выставил копье, и великан, споткнувшись, грохнулся на землю. К нему тут же бросились еще два солдата; первый, приставив к шее нападавшего меч, вопросительно посмотрел на Анну.

Какая-то женщина, с криком сорвавшись с места, кинулась было к незнакомцу, но была остановлена. Лежащий на земле мужчина даже не повернулся к ней, скорбный взгляд его был прикован к Анне.

— Он потерял здесь сына, — подал голос кто-то из сидевших, — и дом.

Я посмотрел на говорящего — это был сухощавый седоволосый старик в поношенной, обгоревшей одежде.

Не дождавшись сигнала, солдат уже занес меч над поверженным великаном, но в последний момент его остановила Анна:

— Отпустите.

Солдаты поставили мужчину на ноги и подтолкнули к благодарной жене, где он и остался, тяжело дыша, угрюмый, бессловесный.

— Что здесь случилось? Расскажи нам, — обратилась Анна теперь уже в седоволосому.

— Они появились ночью. Безликие трусы с черными крестами. Их лица были скрыты масками. Они говорили, что должны очистить деревню от греха. Что мы украли у Него.

— Украли? Что? — спросила герцогиня.

— Что-то священное, некое сокровище. Что-то такое, что они нигде не могли найти. Детей отняли от матерей. Насадили на колья. Потом сожгли. У нас на глазах. Их крики до сих пор стоят у нас в ушах.

Я оглянулся. Здесь явно побывали люди Болдуина. Это была их работа — с той же звериной жестокостью они бросили в огонь моего сына. Только теперь те, кто учинил кровавую бойню, превзошли самих себя. Норкросс был мертв, но ад продолжался.

— Что они нашли, эти убийцы? — спросила Анна.

Ему ответил мужчина с пепельно-серым от горя лицом.

— Не знаю. Они сожгли деревню и ускакали. Я мэр этого городка. Только городка больше нет. Может, вам стоит спросить у Арно. Да, спросите у Арно.

Анна спешилась и, подойдя к мэру, посмотрела ему в лицо.

— Кто такой Арно?

Мэр презрительно хмыкнул и, не говоря ни слова, повернулся и пошел по пустой улице.