— А почему вы хотите обменять ее на двухкомнатную? — решилась Люда. — Вас же трое. Мальчик может в любой момент жениться. А там, глядишь, и дети пойдут.

— Ему прежде всего надо учиться, — сурово сказал отец. — Иначе в армию придется идти. А там сами знаете как. Он у меня один остался. Я просто не могу…

Люда услышала в его голосе сдержанные слезы. Потом посмотрела на портрет Марины, висевший на стене.

— А разве это не его сестра? — удивленно спросила она. — Очень похожа.

— Да. Сестра. — Хозяин квартиры зачем-то стал переставлять на столе вазочки с печеньем и конфетами. И повторил: — Сестра.

— Что-то случилось? — участливо спросила Люда.

— Она умерла. Год назад.

— Умерла?! — Люда никак этого не ожидала и с трудом нашлась: — Такая молодая?!

— Ее убили в нашем парке. Вечером. Ограбили и…

— Изнасиловали, — сама не зная почему, закончила она.

— Да. Вы что, об этом слышали? Кажется, в какой-то газете писали.

— Я? — Люда испугалась. — Нет. Не слышала. То есть не читала.

В голове смертельно раненой птицей билась только одна мысль: «Неужели же Тимка вернулся?! Но изнасиловали? Нет, он не мог. Он же любил ее! Нет, только не Тимка!»

— Я просто подумала, что молодая девушка в парке, вечером, одна…

— Она была не одна. С молодым человеком.

— И что он?

— Убит?

— Да. Теперь вы понимаете, почему мы хотим уехать из этого района. Ни я, ни моя жена просто не можем видеть из окна этот парк. И, конечно, деньги нужны. Очень. Пять лет назад нас ограбили, унесли все ценные вещи. Деньги, старинную икону, фамильное кольцо. С этого несчастья все и начались. Того парня, конечно, посадили, но вещи… Вещи так и не нашли. И сейчас даже продать нечего. Когда Марина была жива, она неплохо зарабатывала. Но сейчас… А Лене надо обязательно доучиться в институте. Еще два года. Вы сами понимаете, что это денег стоит. Мы оба пенсионеры, жена по возрасту, я по инвалидности. Отпустить в армию я Леню просто не могу. У нас с матерью ничего больше не осталось.

Люда чувствовала, что девушка-агент начинает нервничать. Такого поворота в разговоре она не ожидала. И не знает, как себя вести. Как бы теперь от нее избавиться? И Люда сказала, обращаясь больше к хозяйке, которая принесла на подносе теплые пироги:

— Я понимаю ваши проблемы. Очень сочувствую. Но, скажу честно, квартира мне не нравится. Поэтому вы, девушка, — она повернулась агенту, — можете ехать домой. Есть еще один вариант, который меня бы вполне устроил. На днях мы с вами созвонимся и обязательно туда поедем. А я задержусь на полчасика. Мне очень хочется хоть чем-то помочь этим людям.

Девушка исчезла, как только поняла, что здесь ничего не выгорит. А Люда спросила хозяина:

— А можно поговорить с вашим мальчиком? Я могла бы предложить ему работу.

— Конечно-конечно, — засуетился Вениамин Викентьевич и крикнул: — Леня! Леня, подойди, пожалуйста!

Люда смотрела на него и чувствовала в горле какой-то комок. И вовсе не потому, что он был очень хорошенький. И так похож на свою сестру. Просто эти глаза… Они словно напомнили что-то. Жаркий летний день, спелые абрикосы, рассыпавшиеся по полу, отчаянный Глебушкин взгляд. Та же детская наивность. Летнее небо, на котором еще не успели появиться грозовые облака.

— Сколько вам лет, Леня? — спросила она.

— Двадцать один.

— Студент?

— Да, я учусь. В МЭИ, на предпоследнем курсе.

— А в компьютерах вы что-нибудь понимаете?"1

— Да он целыми днями у приятеля пропадает, — неожиданно вмешалась мать.