12

— Пропади все пропадом, пропади все пропадом! Все — пропадом! — бормотал Бекайдар себе под нос, пока не дошел до дома отца. В окнах горел свет. Он приник к стеклу и увидел: отец сидит перед столом задумавшись, а на столе бутылка из-под коньяка и два пустых стакана. «Неужели опять Еламан приходил? — остро подумал Бекайдар. — Да нет, ведь с ним припадок был, разве после припадка можно коньяк пить? Впрочем, разве поймешь, что ему можно, что нельзя. Ему все можно!»

Он продолжал смотреть.

Отец встал и пошел по комнате, подошел к зеркалу, постоял, машинально провел рукой по волосам, приглаживая их, подошел к радио и включил его. Раздалась какая-то залихватская русская мелодия, потом всхлип гармоники, — он нахмурился и переключил приемник на новую волну.

«Расстроен чем-то сильно, — подумал Бекайдар, присматриваясь к его лицу: «Эх, опять попал не вовремя! Ну, да была не была», — он отошел от окна, подошел к двери и постучался.

— Да, — раздраженно ответили ему из комнаты. Он открыл дверь. Отец стоял посередине комнаты и смотрел на него.

— Ах, это ты! — сказал он с облегчением. — А я-то думал... — Он не окончил.

«Думал, что это Еламан», — понял Бекайдар и сказал:

— Вот увидел, что вы ушли, и решил пойти за вами! Здравствуйте, отец.

— Здравствуй, здравствуй, дорогой, — ласково ответил Ажимов, и лицо его разгладилось. — А молодежь все еще танцует?

— Кое-кто домой пошел, ну, а холостые, конечно...

— Беда с вами, с холостыми! — лукаво прищурился отец. — Ну просто беда. Ты куда это, между прочим, свою Дамели увел? Да еще при отце! Не отрекайся, я заметил: вы оба исчезли одновременно. Эх, молодежь!..

— Да, это всегда виноватая во всем молодежь, — вздохнул Бекайдар. — Ну, а вы опять пили с этим Еламаном?

— Выпил, старик, немного выпил, — ответил Ажимов, стараясь не замечать настроения сына. — Что поделаешь? В такие дни начальство пьет с подчиненными! Традиция, старик! Демократия!

— Так, значит, вы только из демократии пьете с этой сволочью!

— Эй ты, придержи язычок! — Ажимов сразу вспыхнул до корней волос. — Как ты разговариваешь с отцом?

Бекайдар развел руками.

— В том-то и беда, что я не знаю, как мне разговаривать с отцом, — сказал он задумчиво и просто. — Скажите, хотели бы вы, чтоб я походил на вас?

— Ну, дорогой мой, каждый отец хочет, чтоб сын походил на него, — сказал Ажимов смягчаясь. — Ну, конечно, чтоб был еще талантливее, умнее, красивее и...

— Порядочнее, — тем же тоном окончил Бекайдар.

Ажимов вздрогнул и дико посмотрел на сына. И тот повторил тем же тоном — кротким и беспощадным:

— Порядочнее? Да, отец?!

— Сейчас же убирайся вон! Сейчас же! — загремел Ажимов задыхаясь.

Бекайдар повернулся и молча пошел к двери.

— Стой, — опять крикнул ему Ажимов, когда тот уже переступил порог, — стой, тебе говорят! Ты можешь мне по-человечески объяснить, в чем дело? Что тебе надо. Во-первых, иди сюда! Так! Так в чем дело? Говори! Все!

Не отрывая глаз от пола, Бекайдар тихо ответил:

— После того, как пошли эти подлые слухи о Дауке...

— Ах, вот в чем дело? — язвительно засмеялся Ажимов. — Ты наслушался этого сумасшедшего Хасена! Хорош, хорош сынок! Ничего не скажешь. — Хорош! Вместо того, чтобы прийти к отцу и спросить его, как было дело в действительности...

— Значит, в действительности-то дело-то все-таки было? — грустно усмехнулся Бекайдар. — Хорошо! Теперь второй вопрос: что у вас произошло с Дауке? — Стойте, я сразу скажу, что знаю: когда Ержанов пропал без вести, а тут распустили слух, что он перешел на сторону врага, — у него остались труды.