– Да, – сорвалось с уст Сибирочки, – я только два месяца как приехала оттуда в Петербург.

– А ваши родные остались там?

– У меня нет родных. Был у меня дедушка, но умер… Правда, есть еще Андрюша, брат, то есть… не родной, но…

Но тут княжна Аля без церемонии прервала Сибирочку и с шумом и смехом потащила ее к дверям.

– Пойдем, пойдем! Я покажу тебе мою комнату, игрушки, книги, все-все! – И Аля выпорхнула бабочкой из кабинета, увлекая за собою девочку.

Князь долго с грустной улыбкой смотрел вслед дочери. Он очень любил свою Алю и исполнял все ее малейшие капризы и желания. Постоянным страхом князя было потерять девочку. Княжна Аля часто злоупотребляла любовью к ней отца. Девочка была капризна, надменна и требовательна, но князь прощал все своей взбалмошной дочурке и никогда не сердился на нее.

– Вот моя гостиная! – торжествующе заявила княжна Аля своей новой подруге, вводя ее в прелестную комнату, всю уставленную крошечной мебелью розового плюша, миниатюрными зеркалами в золоченых рамах, хрупкими и драгоценными, похожими на игрушки. Рыхлый пушистый розовый ковер покрывал весь пол комнаты. На ковре валялась нарядная кукла, небрежно кинутая в угол, и раскрытая книга в золоченом переплете. – Это моя гостиная, а там, рядом, – моя спальня, классная и зала для игры… В зале ты увидишь мои игрушки и книги… Их у меня очень много! – продолжала тараторить княжна. – В зале мы будем и обедать сегодня, нам накроют на игрушечном столе, – решила она неожиданно.

– Но, дитя мое, – вмешалась m-lle Софи в решение своей воспитанницы, – что скажет ваш папа? Или вы не будете обедать с ним сегодня в большой столовой?

– Ах, Господи, если я так хочу! – капризно надувая губки, произнесла княжна и очень сердито взглянула на свою наставницу.

– Аля! – с укором проронила m-lle Софи.

– Что, Аля! Ну что, Аля! – вся покраснев, как вишня, с гневом повторила, передразнивая, княжна. – Папа добрый, и он все позволит! А вы запрещаете все потому, что вы недобрая, вы – злая! Вы мне всю радость портите только всегда… вы… вы… Я сейчас пойду попрошу у папы и… и пожалуюсь заодно на вас, – с плачем заключила она и бросилась вон из комнаты.

Гувернантка пожала только плечами и взглянула на Сибирочку. Та стояла потерянная, смущенная, с потупленными глазами. Маленькая княжна и нравилась ей, и отталкивала ее от себя в одно и то же время. Кроткой, нежной и послушной Сибирочке была непонятна эта необузданная натура богатой, знатной маленькой аристократки.

Она все еще думала об этой необузданной девочке, когда последняя снова появилась на пороге и торжествующими глазами, без всякого уже гнева, взглянув на m-lle Софи, громко заявила:

– Позволил! Папа позволил! Мы обедаем за игрушечным столом, а вечером едем в театр!

Это был какой-то сплошной сказочный сон наяву, переживаемый Сибирочкой. Чудные, как во дворце, комнаты с роскошной обстановкой, четыре прелестные собственные комнатки княжны Али, ее дорогие куклы, игрушки и книги с картинками, наконец, великолепный обед, поданный в игрушечной зале на миниатюрных тарелках, – все это было так диковинно и интересно для бедной маленькой девочки, выросшей в нищете.