— Последнего марата убил лесничий Горчаковский на Караульной даче.

Ответ студента стал своего рода легендой технологического института и обошел всю интеллигенцию Красноярска, тем более что Горчаковского знали, можно сказать, все интеллигентные жители тогдашнего Красноярска.

Но последнего марала — что поделать! — убил именно лесничий Горчаковский, и именно на Караульной даче, тогда месте глухом и безлюдном, где еще водилась крупная дичь. Сегодня-то в Караульном лесничестве и барсука вряд ли удастся отыскать.

Для меня Караульные пещеры — место родное. Во-первых, пещеру Елинева долго копал мой приятель Николай Макаров, а я много раз ездил к нему на раскопки. Во-вторых, у Горчаковского дача стояла почти под Беркутом, и в древние советские времена мы с ним долго обсуждали всякие археологические проблемы. Например, зачем существуют микропластинки? Чтобы вставлять в костяные рукояти, получать нож? Но Горчаковский думает, что еще и для обрезания ногтей. На руках еще можно обкусывать, говорит он… а на ногах?

Люблю русских стариков, родившихся в начале века, воспитанных в патриархальной, чудовищно «отсталой», устаревшей на тысячу лет, но такой уютной, неспешной традиции! Они нетребовательны к удобствам, не способны торопиться, умеют сделать руками почти всякую работу, очень преданы друзьям и семьям. И они привыкли размышлять обо многом — неторопливо, основательно. В их внутренней жизни огромное место отводится всему отвлеченному. Настоящий человек для них — это тот, кто постоянно и много думает о многом.

Британцы говорят: «Это так по-английски!» Может быть, и в их стране когда-нибудь заведутся демократически мыслящие психопаты и объяснят британцам, что так говорить нехорошо и что патриотизм — это последнее прибежище подонка. Но пока Господь хранил Британию, и я их с этим поздравляю. А вот сидеть глухой осенью на даче, потому что не хочется домой в город… Сидеть на даче в конце сентября, поздно ночью топить печку, пить чай и обсуждать, как поступал палеолитический человек — обрезал или все же обгрызал друг другу пальцы на ногах — это так по-русски!

И всем добрым людям нашего рода-племени желаю до скончания веков вести такие разговоры. А кому не нравится — что ж, пусть беседует, от кого делала аборт какая кинозвезда или почем сникерсы и памперсы. Это так по-негритянски! В смысле, в духе антильских негров и других национальных меньшинств, записных борцов за демократию…

Я понимаю всех тех, кто устроил себе дачи в этом месте. Благо, в конце 1970-х советская власть уже не сносила бульдозерами садов. Не в состоянии накормить народ, она перестала мешать людям самим кормить себя и даже поощряла садоводческие товарищества, охотно отводила под них землю. На этом длинном участке земли, протянувшемся вдоль Енисея километров на 12 от Удачного до Минжуля, сейчас все застроено дачами.

Здесь хватает земли и воды, чтобы вырастить урожай, и к тому же удивительно красиво. Позади дач, над красно-рыже-серыми скалами, стоит сосновый лес с грибами, ягодами, мелкими зверьками. Впереди — открытое пространство над Енисеем; в хорошую погоду ярко-белые облака выкатываются из-за сопок, а в плохую клочья и полосы тумана скапливаются в распадках этих сопок, перечеркивая темную зелень лесов. На реке все время видны рыбаки: они ловят хариуза, пуская лодки самосплавом по течению. Даже в жаркий день в ледяных струях Енисея эта рыба ведет себя активно, и редко кто возвращается совсем без добычи.

Енисей достигает здесь ширины порядка трех километров, и вечером, в тишине, слышно и видно, как на том берегу проходит электричка из Красноярска в Дивногорск и мерцают огоньки ползущих по трассе машин.

Вечерами к Енисею выходят влюбленные пары, мамы с детьми, целые семьи.