Он принял лейтенанта Кобба и сержанта Фостер в своем кабинете, пахнувшем воском и заставленном кожаной мебелью. Они прошли через зал, где были выставлены гробы. Мордекай выслушал их внимательно и особенно оживился, когда Эшли Фостер осторожно уточнила, что они были бы благодарны, если бы он не рассказывал о вскрытии никому, особенно шефу Уордену.

— Ага! — внезапно вскричал Мордекай. — Иначе говоря, вы просите меня подложить свинью этому чертову Уордену!

Опасаясь потерять контроль над ситуацией, Итан поспешил добавить:

— Это, конечно, будет законно, я подпишу все бумаги для разрешения на вскрытие и…

— А есть вероятность, что Уорден узнает?

Итан с досадой кивнул.

— Не стану вас обманывать, рано или поздно ему все станет известно.

— Тогда я в деле! Представляю его убитую рожу, когда он узнает, что я провел вскрытие за его спиной! Это будет мне лучшей наградой.

Эшли многозначительно посмотрела на Итана.

— Когда вы хотите приступить? — спросил Мордекай.

— Как можно скорее. Полагаю, на неделе вы заняты, но, возможно, на выходные…

— Сегодня вечером, что скажете?

* * *

Большой лифт связывал зал похоронного бюро с цокольным этажом, центральный коридор которого был отделан темно-багровыми, почти черными панелями. С потолка во всю длину коридора ровным рядом свисали лампы, отражаясь в потертом линолеуме, вероятно таком же старом, как сам Рон Мордекай. Гул вентиляции и холодильных установок не смолкал ни на миг. Здесь в любое время года стоял мертвенный холод. Пройдя двойную дверь, они оказались в главном зале, прекрасно освещенном операционными светильниками, которые были закреплены над длинным столом из нержавеющей стали. Рядом стояла тележка с инструментами: скальпелями, щипцами, ножами.

Рон Мордекай протянул Итану пару толстых синих перчаток.

— Держите, будете мне ассистировать, — скомандовал он, указывая на белый мешок, в который было завернуто лежавшее на каталке тело.

Мордекай расстегнул молнию мешка и подал Итану знак взять тело за плечи, чтобы перенести его на металлический стол.

Под безжалостно ярким светом показался Рик Мерфи, все еще одетый в свой серый комбинезон. Мужчины, выдохнув, положили его на стол. Мертвое тело было едва ли не вдвое тяжелее живого, отметил Итан Кобб. Он уже не впервые замечал это.

Эшли Фостер в ужасе приоткрыла рот.

Она не могла даже сказать с уверенностью, что это был Рик Мерфи. Можно было лишь догадываться по одежде, стрижке, но что до остального…

Лицо было вмято в черепную коробку, образуя сплошную кашу из мяса, кожи и запекшейся крови. Нижняя челюсть была вывихнута, обнажились блестящие зубы. Это было уже не человеческим телом, а жертвой какого-то чудовищного эксперимента. Таз был вывернут под неправдоподобным углом, позвоночник был переломан. Левая нога, гораздо длиннее правой, свисала со стола, ткань комбинезона была во многих местах разорвана, а на правой ноге недоставало ботинка, и ступня превратилась в кровавую культю.

Даже Рон Мордекай нахмурился. Он привык иметь дело с истерзанными трупами, с одинокими стариками, чьи полуразложившиеся тела, кишевшие личинками, находили через много дней после смерти, с обманутыми мужьями, которые разворотили себе лицо выстрелом из дробовика, с распухшими телами утопленников, наполовину съеденными крабами. Но все эти смерти были по-своему логичны, легко было установить их причину. В случае Рика Мерфи все обстояло иначе.

От трупа исходил металлический запах, смешанный с резким и кислым запахом разложения.

Итан указал на тазобедренный сустав, вывернутый на девяносто градусов.

— Такое возможно из-за падения плиты?

Мордекай наклонился, чтобы рассмотреть бедра, и пожал плечами.