— Спасибо, Сезар. Что-то новое насчет доктора Лаймана?

— Я опросил пациентов, которых он мне указал, каждого. Но не нахожу ни одной общей точки пересечения между ними. Один закупается исключительно в Салеме после работы, так что версия с общим рестораном или магазином отпадает… Честно говоря, у меня ноль идей.

Седильо был хорошим копом, особенно если брал дело под свою ответственность. Итан успел это понять и сказал:

— Ладно. Вы вникли в эту историю лучше, чем кто бы то ни было, так что копайте где сочтете нужным, даже если ничего не найдется, отложите это в голове, никогда заранее не знаешь… Хорошей работы, Седильо.

Он положил трубку и чуть не подскочил от неожиданности, увидев Эшли, которая стояла прямо перед ним с натянутой улыбкой.

— Лейтенант, что-то срочное?

— Нет, ничего сро…

— Да-а-а, дело не терпит отлагательств, — прошипела она сквозь зубы, буравя его многозначительным взглядом.

Итан посмотрел на ее мужа, который, в свою очередь, мерял его изучающим взглядом с головы до ног.

— Прошу вас, — добавила она еле слышно, — буду должна.

Тут до Итана наконец дошло, он помахал телефоном и встал с барного стула.

— Фостер, вы мне сейчас нужны, — сказал он достаточно громко, чтобы муж мог его слышать. — Мне жаль мешать вашему обеду, но это срочно.

Спустя меньше чем полминуты Итан Кобб и Эшли вышли на улицу, нагретую августовским солнцем, и сели в старый полицейский внедорожник.

— Спасибо, — просто сказала Эшли, пристегиваясь.

— Вы уже много лет женаты?

— Достаточно, чтобы сбиться со счету.

— Вы поссорились?

— А вы что, из полиции?

Смущенная улыбка. Он не хотел лезть ей в душу.

— Простите. Вы правы, это не мое дело.

Через несколько минут они уже были в Олдчестере. Итан нажал на тормоз. Они остановились прямо напротив студии радиостанции.

— Нам с Майком не особенно есть что друг другу сказать, — призналась Эшли. — Иногда я чувствую, как будто наше молчание похоже на крики, которые сводят меня с ума, но я уже не знаю, что придумать, чтобы заполнить эту тишину. И когда я увидела вас в баре, мне было просто необходимо сбежать от этих отупляющих пауз.

— Понимаю.

Не зная, стоит ли продолжать этот неудобный для обоих разговор, они помолчали, потом Эшли взялась за ручку, чтобы выйти из машины, а Итан спросил:

— Вы все еще любите его?

Она сглотнула и посмотрела на улицу, будто ища там ответ.

— Мне нравилось его любить, — сказала она, открывая дверцу.

* * *

Директор радиостанции «Мэхинган Фолз» Пэт Деммель, был погружен в работу с красивой сорокалетней ведущей, все еще очень привлекательной. Он встретил Итана и Эшли в маленькой переговорной, и поставил перед ними стаканчики с кофе.

— Вы Оливия Спенсер-Бердок? — воскликнула Эшли с удивлением. — Моя мама вас обожает.

Оливия кивнула со смиренным видом, потом лукаво улыбнулась.

— Вы наступили на больное место. Я нравлюсь пожилым людям!

Итан понятия не имел, о чем они говорят, и обратился сразу к Деммелю:

— Вы знакомы с Купером Вальдесом?

— Говорят, он умер. Вы поэтому хотели меня видеть?

— Вы встречали его лично?

— Нет, он был радиолюбителем, я поэтому слышал его имя. У него был дома Radio Shack.

— Что это такое?

— Shack? Домашняя радиоаппаратура для любителей.

— А он не приходил смотреть оборудование на вашей станции? Спросить совета или еще зачем-либо?

— Нет, не думаю.