Все замерли. Лина слезла с лошади и подошла к повозке. Солдаты склонили головы перед женой царя, и отошли в сторону. Она приблизилась вплотную к мужчине на кресте, всеми силами стараясь не показать свою слабость. Вся площадь затихла, и казалось, что даже перестали дышать.

 - Это был ты? - очень тихо спросила она.

 - Да, госпожа, - ответил мужчины и у него задрожали губы, но говорил он чётко, как солдат.

 - Зачем?

 - Я попался на крючок и не смог с него слезть, - сказал он, из его глаз полились слёзы и он отвернулся, скрывая свой стыд.

 - Что ты просишь?

 - Прощения, госпожа, Я прошу прощения. И быстрой смерти, - осуждённый поднял глаза на девушку, в которых была надежда.

 Лина смотрела на молодого мужчину, красивого, сильного, талантливого, и предателя. Он мог бы стать хорошим солдатом... но не стал. Она сделала шаг в сторону, протянула руку к стражнику рядом с повозкой и вытащила у него из пояса нож.

 - Я прощаю тебя солдат.

 И за мгновение до того как воткнуть ему нож в сердце, увидела счастье в его глазах, отразившееся невыносимой болью в её груди. Лина быстрым шагом вернулась к своей лошади, вскочила на неё и галопом понеслась во дворец, распугивая горожан на своём пути.

 Максимилиан вышел из дворца и собирался уже ехать к судье, как на площадь, словно ураган влетела белая лошадь. Она неслась галопом и только у ступеней дворца резко остановилась, встав на дыбы. Он сразу узнал эту кобылу, она была единственная во всей Греции, и была подарена его жене. Как только лошадь остановилась, маленькая фигурка в белом плаще быстро спрыгнула на землю.

 - Лина?

 Она обернулась, услышав знакомый голос, и тут же побежала к мужу.

 - Милая, что случилось? - спросил Максимилиан, обнимая жену и чувствуя, как у неё начинается истерика. Она вся дрожала и задыхалась от сдерживаемых слёз. Полководец попытался поднять её лицо, чтобы посмотреть в него, но она вцепилась в него мёртвой хваткой и уткнулась в грудь.

 На площадь влетел ещё один всадник и, спрыгивая на ходу, побежал к Максимилиану, с очень виноватым лицом.

 - Тигран, что ты натворил? - прошипел Максимилиан, прижимая к себе жену, и гневно посмотрел на друга. Он даже представить себе мог, что нужно было сделать, чтобы довести Лину до такого состояния?

 - Ничего, брат, честно! Я не думал, что она так отреагирует.

 - Отреагирует на что?

 - Мы поймали персидского шпиона, помнишь, Мелистей говорил тебе?

 Максимилиан кивнул, он помнил, как Мелистей приходил к нему и известил о своём успехе. Но пока не понимал, к чему Тигран клонит. Поймали и поймали. Хорошо...

 - Ну, так его решили казнить... Я подумал Лина захочет это увидеть... Я не думал, что получится так... - произнёс Тигран, а полководец негодующе покачал головой.

 О боги, только у Лины может случиться такое. У неё у самой руки по локоть в крови, а на казнь смотреть не смогла. Максимилиан крепко прижимал к себе подрагивающее тело, нежно гладил золотые кудряшки, и взглядом отослал Тиграна.

 Тот виновато пожал плечами и удалился с глаз разгневанного полководца.

 Через несколько минут Лина уже начала справляться с истерикой, и только тихо всхлипывала. Максимилиан подхватил её на руки и понёс к себе в спальню. Пожил на кровать и нежно поцеловал припухшие губки.

 - Малыш, открой глаза, - тихо прошептал он.

 - Максим, прости... - ответила Лина, уткнувшись ему в руку, и вновь заплакала.

 Полководец понял, за что она просила прощение. Лина не любила показывать свою слабость, и он редко видел её слёзы. И хотя рядом с ним она была нежной и беззащитной женщиной, а не сильным воином, она всё равно каждый раз просила прощение, за свои слёзы.