Сьенфуэгос долго вглядывался в его лицо, пока, наконец, не пришел к выводу, что этот тип — действительно тот храбрый и надежный человек, каким его описал Хуан де ла Коса, а затем молча кивнул в сторону башен недалекой крепости, царящих над окрестными крышами.

— Крепость? — прошептал Васко Нуньес де Бальбоа, не веря своим ушам. — Вы собираетесь штурмовать эту махину?

— Ну да.

— Хотите освободить дона Родриго де Бастидаса?

— Нет, конечно!

— А тогда кого же?

— В свое время вы все узнаете.

— Но должен вас предупредить, если речь идет о государственном преступнике или изменнике — то это без меня!

— Нет, это не преступник и не изменник. Это ни в чем не повинный человек, ради которого вы и сами сунули бы руку в огонь, — Сьенфуэгос ненадолго замолчал. — Так что, если вас заинтересовало мое предложение, мы вполне сможем договориться.

— Весьма заинтересовало, — немедленно ответил тот. — Никогда прежде мне не доводилось штурмовать тюрьмы! Наверное, это так занимательно! И когда же вы собираетесь напасть?

— Я вас извещу.

— Но я должен вернуть шпагу, — заметил тот. — Без нее от меня мало толку.

— Я позабочусь о том, чтобы вам ее вернули, — заверил Хуан де ла Коса. — Но зная вашу тягу к вину, игре и женщинам, отдам ее вам лишь тогда, когда придет время действовать, а то вы, чего доброго, снова ее проиграете. Потом мы обсудим финансовую сторону дела.

— Это мне кажется справедливым. Можете на меня рассчитывать.

— Я не силен в битвах, мое дело — карты, — спокойно ответил де ла Коса. — Но если могу быть полезен — я в вашем распоряжении. Нас уже трое!

— Пятеро, — поправил Сьенфуэгос. — Правда, один из них — хромой, — добавил он, улыбнувшись.

— Бонифасио Кабрера? — воскликнул моряк, не в силах скрыть свою радость. — Тот парнишка, что служил у доньи Марианы Монтенегро?

— Он самый.

— Он, конечно, парень туповатый, зато надежный и верный, — со смехом заметил Хуан де ла Коса. — Хороша у нас, однако, армия подобралась: старик, хромой, один чокнутый и еще двое неизвестных. У вас есть идеи, как мы будем штурмовать эту чертову тюрьму таким составом?

— Никаких, — признался канарец. — Мне удалось пробраться внутрь, я изучил расположение помещений, даже побывал в интересующей меня темнице, но признаюсь честно, чем больше я думаю об этом деле, тем более безнадежным оно мне кажется.

— Хотите сказать, что у вас нет не только необходимых средств, но даже плана действий? — нетерпеливо спросил Васко Нуньес де Бальбоа. — Вот это мне нравится! Я всегда считал, что импровизации всегда лучше удаются, чем тщательно спланированные действия.

— Теперь вы понимаете, почему я называю его чокнутым? — заметил моряк. — На Зеленом острове он прославился тем, что прикончил акулу одним лишь ножом.

— Вот черт! — восхитился канарец. — Что, правда?

— Ну конечно! Прыгнул в море и в проливе схватился с акулой в добрых три метра длиной.

— Но это же самый настоящий подвиг!

— Разумеется, — добавил капитан. — Особенно если вспомнить, что это ходячее недоразумение даже не умеет плавать. — Мы удерживали его на плаву при помощи веревки, обвязанной вокруг пояса.

— Вот это да! — восхитился Сьенфуэгос, повернувшись к Бальбоа. — Как же вы решились прыгнуть в море, если даже не умеете плавать?

— Просто я рассудил, что если акула меня сожрет, мне будет уже все равно, умею я плавать или нет, — ответил тот, чем вконец обескуражил собеседников.