Проблема в том, не без грусти думала Мелисса, что тревожиться Джованни все равно будет. Он так трогательно ее опекает… И похоже, панически боится, что она возьмет и исчезнет из его жизни так же внезапно, как появилась.

Мелисса вновь улыбнулась про себя. Беспокоиться ему не о чем. Совершенно не о чем. Теперь их ничто не разлучит — она ничего так не хочет, как стать частью его жизни, навсегда, до самой смерти, пусть даже им предстоит вечно таиться.

Мелисса закрыла глаза, задремывая под ласковым полуденным солнышком. В кои-то веки она может себе позволить просто наслаждаться подаренной ей роскошью…

Луиджи мгновение помешкал в дверях, окидывая взглядом бассейн. Ага, вот эта девица, ишь как вальяжно разлеглась на шезлонге. Девица, что, не моргнув и глазом, готова разрушить брак его любимой сестры. Он отступил в тень, туда, где стену увили виноградные плети и сочные гроздья уже наливались пурпуром, и, оставаясь незамеченным, внимательно пригляделся к красотке.

Противоречивые чувства охватили его. При одном только взгляде на наглую девицу, изза которой Лаура рыдала в его объятиях, в душе Луиджи вскипели горечь и гнев. И тем не менее…

Тем не менее она была восхитительна.

Луиджи дель Кастаньо недурно разбирался в женщинах и с первого же взгляда понял: эта — высший класс. Она вытянулась на шезлонге, чуть склонив голову набок, закрыв глаза, такая очаровательная, что просто дух захватывает. Пышные каштановые волосы волной рассыпались по плечам, влажный витой локон упал на высокий лоб. А что до фигуры…

Луиджи жадно разглядывал безупречные формы. Из одежды на красавице были только крохотные трусики, едва прикрывающие округлые ягодицы. Верх купальника был расстегнут, чтобы спина загорала ровно. Ростом она оказалась невысока, хрупкая, стройная, от природы с избытком наделенная той неповторимой грацией, что отличает девушек ее возраста и типа.

Позлащенная солнцем, нежная, трепетная, томная богиня… Само воплощение чувственного соблазна.

О да, чувственный соблазн — вот как это называется. С первого взгляда ясно, почему Джованни не сумел устоять перед таким совершенством.

Но Джованни Кавальканти женат и его прямой долг — противиться соблазнам такого рода.

А он, Луиджи, подобными неудобствами не обременен. Кроме того, дал слово сестре — несчастной, обманутой в лучших чувствах Лауре.

Так что его миссия ясна и недвусмысленна. Он намеренно, расчетливо и цинично соблазнит мисс Мелиссу Гринбери — и отвадит ее от мужа Лауры.

При этой мысли Луиджи испытал невыразимое облегчение. Нет, даже нечто большее — глубокое удовлетворение. В порученной ему миссии нет ничего сложного — напротив, она сулит только приятное. Луиджи позволил себе мгновение-другое понаслаждаться предвкушением, рисуя в мыслях самые что ни на есть соблазнительные, самые пикантные сцены с участием полунагой красавицы. Он скользнул взглядом по соблазнительным округлостям загорающей нимфы — и тут сердце его болезненно сжалось, а перед глазами возник совсем иной образ. Осунувшееся, побледневшее, залитое слезами лицо сестры, и ее отчаянные мольбы о помощи…

— Луиджи! Сделай что-нибудь! Сделай, пожалуйста! Эта шлюшка прочно запустила коготки в Джованни. Он ходит как одурманенный, ничего вокруг не видит!

Луиджи дель Кастаньо сочувственно смотрел на распростертую на больничной койке женщину. Выглядела она просто ужасно — краше в гроб кладут. Лицо бледное, глаза запали; сейчас, после операции, она выглядела на десять лет старше своих тридцати шести. Но не в пример сильнее сказывался на пациентке психологический стресс…

А теперь, как будто мало ей операции и стресса, еще и муж вздумал поразвлечься на стороне. Удачно выбрал момент, нечего сказать!

Темно-синие, словно предгрозовое небо, глаза Луиджи опасно сощурились.