Вне всякого сомнения, Э. Быстрицкая — одна из самых красивых актрис и женщин России, которую в свое время приглашали сниматься западные продюсеры. Но, как считают психологи, «обслуживать» свою красоту женщинам бывает нелегко, и они волей-неволей страдают. Биографы Быстрицкой приводят такие эпизоды в ее жизненной и творческой судьбе. В стенах театрального института Быстрицкая считалась и лучшей ученицей, и одной из первых красавиц. За ней пытались ухаживать многие студенты, но найти отклик в ее душе и сердце практически никому не удавалось: Быстрицкая в общении с юношами не позволяла себе никаких вольностей. Не все ее сверстники понимали, что в свои 20 лет она уже многое повидала и пережила. Говорят, своих ухажеров Элина осаживала банальным способом — с помощью пощечин. На последнем курсе института эту «награду» получили сразу три студента.

Один из эпизодов получил широкую огласку и привел к драматическому исходу. 21 января 1953 года, в день траурной даты со дня смерти Ленина, в Киевском институте театрального искусства студенты выступали с поэтическими виршами, посвященными Ленину. Быстрицкая читала сказку о Ленине Натальи Забилы. И тут некий второкурсник незаметно подкрался к ней и, шутя, свистнул ей из пищалки в ухо. В ответ парень получил увесистую оплеуху. Вышел скандал, «мелкому хулиганству» Быстрицкой дали ход. Ее вызвали в ректорат и потребовали написать заявление о переводе в другой вуз. Быстрицкая ответила: «Если вывесят приказ о моем отчислении, то вы меня найдете в Днепре». Начальство знало, что студентка не шутит, с нее станется. Тогда было решено ее судьбу переложить на плечи комсомольской организации. Но собрание по делу Быстрицкой из-за смерти Сталина пришлось отложить, его назначили на середину марта.

Всем мерещились происки врагов народа и заговоры империалистов. Атмосфера на собрании была гнетущей, Быстрицкой инкриминировали черт знает что. Одни говорили: «Враг не дремлет», другие вспомнили, что она отказалась танцевать со студентом Икс, потому что от него «деревней пахнет». Элина потом уточнила, что такое было, но она всего лишь не хотела танцевать с неопрятным человеком. Подавляющим числом голосов было принято решение — студентку Быстрицкую исключить из комсомола и просить дирекцию отчислить из института. Для нее это был тяжелейший удар, весь остаток ночи она лежала, не смыкая глаз, и думала о самоубийстве.

— Элина Авраамовна, кажется, ваш отец был резко против того, чтобы вы стали актрисой…

— Да, мой отец, военный врач, был человеком немногословным, характер у него был непростой. И когда я поехала сдавать документы в театральный, он поехал со мной, чтобы поговорить с ректором. «Объясните, пожалуйста, моей глупой дочери, что ей в вашем институте делать нечего», — сказал он ректору Ткаченко. И моя мечта о поступлении в театральный вуз отодвинулась на два года. При своем мнении отец оставался до того момента, пока не увидел меня на театральном дебюте в спектакле «Таня» по Арбузову.

— От дебюта — к вершине. Сыгранная вами роль Аксиньи в «Тихом Доне», простите за пафос, вознесла вас на олимп советского кинематографа. Герасимовско-шолоховский «Тихий Дон» с Быстрицкой — Аксиньей стал визитной карточкой отечественного кино. Честно говоря, я не вижу Нонну Мордюкову или, скажем, Руфину Нифонтову в роли любимой женщины лихого казака Григория Мелехова (актера Глебова). Я говорю это к тому — и говорю, наверное, банально, — что вы одна из самых красивых женщин XX века. Как вы относитесь к своей красоте?

— Ну, что тут скажешь — ведь моей заслуги в этом никакой. Все от Бога, от родителей…

— Так и вертится на языке выпавшая из какой-то песни сентенция: «Не родись красивой, а родись счастливой».