— А что случилось с этой Викой?

— Ничего не случилось, если хочешь, я вас познакомлю. Она ушла в тройку Совчука. А к нам пришел Артем.

— А Артем погиб?

— Погиб.

— Убили?

— Не знаю. Может быть, сам. А может быть, убили.

— Это как?

— Можно, я не буду пока тебе рассказывать? — Вик повернул к ней лицо, и Лена поразилась, как же он был серьезен. В серых глазах плескались солнечные блики и еще какая-то печаль. — Не самая приятная тема. Может быть, поговорим о чем получше? Вот, например, ты знакома с Каринкой?

— Нет, а кто это?

— Карина Георгиевна Джугашвили… нет-нет, не родственница, не смотри на меня так! Просто однофамилица. Считается одним из лучших городских магов Тринадцатого отделения. Она тебя будет учить городской магии.

— Городской?

— Ага. Помнишь, я тебе говорил? Ты никогда не задумывалась, что город — это живое существо?

— Нет. С чего бы?..

Шумели голые ветки. Тихо, как играющий котенок, шебуршала трава. И облачный тоннель, раздуваемый ветром, медленно, медленно разъезжался над их головами.

— Это очень важно, — сказал Вик. — Когда ты это поймешь, мы, наверное, все тебе расскажем.

— Мне нравится это «наверное».

— Ты не понимаешь, Лена. Ты видишь этот лес?

— Да.

— Представляешь, как там летом? Земля хлюпает под ногами, все влажно, все растет… это чаща, через нее не продраться. Пойти некуда. От горизонта до горизонта — пустынь, которая облекает тебя. Солнце, которое светит, никогда не погаснет. Вода, которая питает, никогда не иссякнет. Лес, который страшит, никогда не кончится. Ты можешь это представить?

Лена попробовала. В голове вставали какие-то картинки, как из фильма: море тайги под крылом самолета, солнце, которое встает над льдинами, пестрые полосы моря, густые заросли папоротника между бесконечных, как столбы храма, сосен…

— Не можешь, — прокомментировал Вик. — Для вас, выпускников современных школ, природа давно превратилась в картинку из учебника, в графики и диаграммы. А это среда. Это пространство. Это мир, который хочет поглотить тебя, растворить в себе, сковать.

— А город?

— А город хочет тебя выпить.

— Не понимаю…

— И не поймешь уже. Пока ты жила в нем, ты была девочкой, и город давал тебе. Он учил тебя, он формировал тебя, как одну из множества клеток, которые дают ему самому жизнь. А потом он потребовал с тебя то, что дал.

Вот это представлялось даже слишком хорошо. Смерть, когда никто твоей смерти не хотел, страх, когда никто не пугал тебя, боль, когда никто не причинял тебе зла. Сцепление случайностей. А почему это произошло? Потому что каждую ночь в городе какая-то девочка обязательно погибала у обледенелого подъезда, или у неаккуратной помойки, или в темной подворотне, или сгорая в бензине из пробитого бака… и не было никаких гарантий, что в следующий раз это не окажется Лена Красносвободцева.

Вот и оказалась.

Природа дает тебе жизнь, чтобы рано или поздно поглотить, и элементы, составляющие твое тело, станут землей, травой, болотом, облаками… грязью. Город дает тебе жизнь, чтобы твои страхи, твои надежды, твои любовь и ненависть наполнили его утробу, а потом он сыто отрыгнет тебя умирать на обочине.

— Это страшно, — сказала она, содрогнувшись. — Что-то поглощает, что-то иссушает… Неужели нет альтернативы?

— Нет, — голос Вика был безразличным, — нам это не страшно.