Они оставляли лицо открытым, потому что им нечего было скрывать от этого тайного мира.

«Здесь нет таких пороков, которых бы мы не видели, нет грехов, которые бы не совершили», – читалось в их безразличном взгляде.

Шедший за спиной проводника Зимри дрожал, легко улавливая терпкий аромат потусторонней силы древних. Становилось очевидно, что Ачак хорошо известны при этом дворе, и, хотя Д’Энье, являющуюся одной из благороднейших Воровских семей, тоже знали в этом обществе, лица ее членов оставались загадкой.

«Репутация и личность, сын мой, бесценные товары в нашем королевстве, – однажды сказал отец Зимри, укладывая сына в постель, – и часто взаимоисключающие. Но самое интересное заключается в том, что с помощью маскировки мы можем перевоплотиться. Завтра можно стать кем то другим, не тем, кем ты являешься сегодня».

Тогда те слова казались поразительными, а перспектива перевоплощения крайне увлекательной, но теперь, когда, оказавшись в незнакомом месте, Зимри шел за близнецами и рассматривал жадно наблюдающую за шествием толпу чужаков, он хотел лишь одного – оказаться во вчерашнем дне и быть мальчиком, у которого все еще есть родители.

– Какой прелестный малыш, – послышался высокий голос придворного. Тот наклонился, чтобы взглянуть на Зимри из под своего головного убора, украшенного бисером так, что на виду оставались лишь зеленые глаза.

– Он здесь, чтобы развлечь нас, Ачак? – спросил другой, и рука с длинными заостренными ногтями потянулась к плечу Зимри. От фигуры исходило взволнованное любопытство. Кисло сладкий аромат заставил мальчика напрячься. Хотя Зимри недоставало опыта в использовании своей магии, в дар от потерянных богов ему досталась возможность читать эмоции людей. Чувства приходили к нему в виде запахов и ароматов; печаль и гнев всегда отдавали гнилью, а вот счастье и надежда благоухали ароматом цветов.

– Он пришел к королю, – не сбавляя шага, ответили Ачак. – Так что лучше не трогайте то, что вам не принадлежит.

Парочка испуганно отшатнулась – в воздухе повис аромат несвежего мяса, – а затем поклонилась, бормоча извинения. Однако предупреждение Ачак лишь сильнее заинтриговало придворных. Ропот пронесся по залу так же быстро, как огонь пролетел бы по сухой траве. Внимание толпы теперь было приковано исключительно к Зимри, комнату наполнил едкий запах интриги.

Но в то время, как большинство детей, скорее, пришли бы в ужас от такой отвратительной обстановки, для Зимри все это едва ли было в диковинку. Подобные завсегдатаи каждый день наводняли нижние этажи его дома.

Воспоминания о родителях и их клубе породили более глубокую боль, она буквально сдавливала ребра мальчика. «Их больше нет. Они оба погибли». Зимри потупил взгляд, уставившись на собственные ноги – черный пол и блеклое отражение теперь осиротевшего мальчика – вместо наблюдающих за ним придворных.

«Что станет с «Макабрисом»?» – подумал он, и его глаза снова наполнились слезами.

Неужели исчезнет так же легко, как и его родители?

«Да, – тихо всхлипнула его магия. – Так же легко, как и мы».

«Да, – молча согласился Зимри, с каждым мгновением печаль усиливалась, – так же легко, как и я».

Он был настолько поглощен горем и размышлениями о неизвестности, ждущей его в будущем, что поднял глаза, лишь когда Ачак провели его через большие массивные двери, окруженные двумя внушительными каменными стражами, и дальше в тронный зал.

Удушливый жар проникал сквозь накидку мальчика, и он тут же задрожал от ощущения присутствия древней магии, скопившейся в похожем на пещеру зале.