Изменить размер шрифта - +
А самого фон Лессинджера теперь уже нет в живых.

Что- то пропищало справа от него. Так называемая "рекламка", плотно прилипнув к кузову машины, начала ползти по нему, преодолевая упругий поток встречного воздуха, к щели между дверцей и кузовом. Еще немного -и она протиснется внутрь кабины и обрушится на него самым нахальным образом, столь характерным для всей рекламной фирмы Нитца.

Он мог бы, если она протиснется через щель, убить ее. Она была существом смертным. Рекламные агентства однако, подобно самой природе, не скупились насылать целые орды таких существ.

Реклама, величиной не больше мухи, начала жужжать свой текст, как только ей удалось пробиться внутрь.

- Послушай! Разве ты сам временами не говорил самому себе: бьюсь об заклад, что другие посетители ресторана только и делают, что наблюдают за мною. И теперь ты никак не можешь выбраться из чисто психологического тупика, в который сам себя загнал, не зная, каким же все-таки образом избавиться от этой, такой серьезной, вызывающей у тебя тяжелое душевное расстройство, привычки становиться крайне подозрительным, особенно…

Чик раздавил ее каблуком.

 

Визитная карточка напомнила Никель о том, что премьер-министр Израиля уже прибыл в Белый Дом и теперь дожидается ее в приемной с камелиями.

Эмиль Старк - стройный, худощавый, всегда имеющий в запасе еврейский анекдот ("Однажды Бог встретил Иисуса, а на Иисусе была…" - что дальше, она не помнила, слишком сонной она еще была). Сегодня у нее была заготовлена шутка для него, которую она позаимствует из доклада комиссии Вольфа.

Позже, она в халате и шлепанцах пила кофе и читала утренний выпуск "Таймс", затем отшвырнула газету и взяла документ, который представила ей комиссия Вольфа. Кого они выбрали? Германа Геринга. Она пролистала доклад и очень пожалела, что не уволила генерала Вольфа давным-давно. Высшие армейские чины подцепили совсем не того человека из эры Варварства, чтобы иметь с ним дело. Она понимала это, а вот власти в Вашингтоне согласились с тем, чтобы следовать рекомендациям Вольфа, до них еще не дошло, насколько типичным болваном-солдафоном он был. Но это также показывало и силу армейского генштаба даже в чисто политических сферах в наши дни.

Она позвонила Леоноре, своей секретарше.

- Скажи Эмилю Старку, чтобы он вошел.

Откладывать эту встречу дальше было бессмысленно; так или иначе, но Старк, по всей вероятности, будет доволен. Подобно многим другим, премьер-министр Израиля, несомненно, воображал, что Геринг был простым клоуном. Они так и не переварили материалы Нюрнбергского процесса, прошедшего по окончании Второй мировой войны, если они так считали.

- Доброе утро, миссис Тибо, - произнес, улыбаясь, появившийся в гостиной Старк.

- Это Геринг, - сказала Николь.

- Разумеется, - Старк продолжал улыбаться.

- Вы чертовски глупы, - сказала она. - Он слишком ловок - для любого из нас, вам разве это не ясно? Если мы попытаемся вести дела при его посредничестве…

- Но к концу войны Геринг потерял расположение Фюрера, - вежливо заметил Старк, усаживаясь за столик напротив нее. - Он был замешан в проигрываемой военной кампании, тогда как гестапо и ближайшее окружение Гитлера только упрочило свою власть. Борман, Гиммлер, Эйхман, чернорубашечники. Геринг понимал, что означает для военной фракции партии поражение в войне.

Николь молчала. В ней нарастало раздражение.

- Неужели это вас так сильно беспокоит? - вкрадчиво произнес Старк. И мне очевидны связанные с этим трудности. Но ведь у нас достаточно простое предложение, которое мы хотим сделать рейхсмаршалу, разве не так? Его можно изложить в одной незамысловатой фразе, и он поймет его.

- О да, - согласилась она. - Геринг поймет. Он также еще поймет, что если отвергнуть наше первое предложение, мы смиримся с меньшим, затем удовольствуемся еще меньшим, и в конце концов… - Она помолчала.

Быстрый переход