Прежде чем Стивен успел промолвить еще хоть слово, дверь распахнулась и на пороге появился темноволосый мужчина в белом фартуке. Похоже, он был в ярости.

— Sacrebleu! — негодовал он. — Ваша кэт должен уходить! Я не могу стряпать, когда у меня под ноги вертеться животное!

Указательным пальцем он ткнул в Хейли.

— Мадемуазель Хейли, кухня есть бойня. Если вы не избавится от это животное, Пьер избавится от него. В любом случае животное исчезать! — После этой устрашающей угрозы человечек крутанулся вокруг себя и вышел из комнаты.

Изумлению Стивена не было предела. Он и представить себе не мог, что слуга может так разговаривать с господами.

— Мы уже рассказывали вам о нашем поваре, Пьере? — спросила Хейли, пытаясь подавить усмешку.

— Келли упоминала о нем, но я не имел… э-э… удовольствия встречаться с ним… Он тоже будет обедать с нами?

— Мы были бы этому очень рады, — ответила Хейли, — но это случается лишь время от времени. Он говорит, что наше слишком вольное поведение за столом вызывает у него несварение желудка. — Она лукаво взглянула на братьев.

Стивен в душе согласился с Пьером.

— О какой кошке шла речь?

— У нас есть полосатая киска по имени Берта. Самое любимое ее место в доме — кухня. К сожалению, она любит поозорничать. Пьер несколько раз в неделю грозится «изжарить кэт на сковорода».

Стивен бросил быстрый взгляд на свою тарелку и с облегчением вздохнул. Это явно говядина. Слава Богу.

— Не беспокойтесь, мистер Барретсон, — сказала Келли, прикасаясь к его рукаву. — На самом деле Пьер любит Берту. Он никогда ее не изжарит.

— Приятно слышать, — отозвался Стивен, — и мне, и Берте.

Все дружно рассмеялись, и трапеза возобновилась. Стивен отвечал на вопросы, но в основном молчал, прислушиваясь к общему разговору. Ему казалось, что застолье напоминает большой диспут. К концу трапезы голова его гудела от непрерывного шума.

— Вы хорошо себя чувствуете, мистер Барретсон? — спросила Хейли. — Вы бледны.

— У меня, кажется, немного болит голова, — признался Стивен.

— Хотите, я приготовлю вам питье?

— Нет, благодарю. Пойду прилягу. — Он встал и поклонился. — Спасибо за обед.

Хейли улыбнулась:

— Приятного отдыха, мистер Барретсон.

Придя к себе, Стивен снял сапоги и бросился на кровать. Несмотря на усталость, он не мог уснуть. Когда он закрывал глаза, перед ним возникала улыбающаяся молодая женщина с каштановыми локонами и глазами цвета морской волны… Когда же Стивен вспоминал о ее губах, он чувствовал, что пульс его учащается.

Маркиз вздохнул и посмотрел на часы. Всего девять. Проклятие! Ночь будет долгой.

Глава 9

В тот же вечер Хейли осторожно спустилась по лестнице. Зажечь свечу она не рискнула, пока не закрыла за собой дверь в отцовский кабинет. Когда комнату залил мягкий свет, Хейли села на стул, стоявший у письменного стола. Она и сама не знала, какую комнату любит больше — библиотеку или кабинет. Все личные вещи ее отца находились на тех же местах, где он их оставил. Хейли улыбнулась — ей вдруг показалось, что комната наполнилась запахом табака и свежим морским ветром. Но кое-что в кабинете все-таки изменилось… На стене висели рисунки Келли, а в огромном столе теперь хранились не только бумаги Триппа Олбрайта, но и тайны его дочери. Хейли вздохнула и помассировала пальцами виски. О Господи, как она устала! Больше всего на свете ей хотелось улечься в постель и заснуть. Но сначала придется поработать… «Работу я люблю — и ненавижу», — подумала Хейли, приготовив письменные принадлежности.