Они немного постояли, молча глядя друг на друга. Стивену вдруг показалось, что Хейли с каждым мгновением становится» все прекраснее. Сейчас, озаренная лунным сиянием, она походила на ангела… облаченного в бриджи…

Хейли прикоснулась к его руке.

— Вы хорошо себя чувствуете, мистер Барретсон? У вас такой озабоченный вид.

Стивен невольно вздрогнул. О Господи, почему даже самое легкое прикосновение этой женщины так тревожит его?

— Что с вами, мистер Барретсон?

— Со мной все в порядке, мисс Олбрайт! Он взглянул на цветок на ее блузке.

— Как, вы сказали, называется этот цветок?

— Анютины глазки.

— А что означают анютины глазки?

— Они означают… «вы занимаете мои мысли».

— «Вы занимаете мои мысли…» — повторил Стивен. Он сделал шаг, другой — и приблизился к ней почти вплотную. Он ожидал, что Хейли отступит, но она стояла не шелохнувшись, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Грудь ее вздымалась, и соски при каждом вдохе касались блузки. Стивен вдруг представил, как она прижимается к нему всем телом…

«Нужно отойти от нее. Немедленно».

Но он не отошел. Он поднял руку и осторожно убрал с ее щеки выбившийся из-под ленты локон.

— Хейли, я все время думаю о вас.

— Обо мне?.. Неужели?

— Да, о вас.

Стивен впился в нее взглядом. Ему очень хотелось поцеловать ее, но он чувствовал, что не может себе это позволить. «Ты уедешь отсюда через две недели, — говорил он себе. — Не стоит причинять ей боль, ведь ты не видел от нее ничего, кроме добра. Хейли — невинная и наивная девушка, она не умеет играть в любовные игры, к которым ты привык. Оставь ее в покое!» Стивен уже хотел отойти от нее, но вдруг понял, что Хейли смотрит на его губы. Подавив тяжкий вздох, он заглушил голос совести и, склонившись над девушкой, прикоснулся губами к ее устам. Эта первая и очень робкая ласка не удовлетворила Стивена — он жаждал большего. И несколько секунд спустя, собравшись с духом, он взял в ладони ее лицо и снова поцеловал, на сей раз более настойчиво. Стивен и сам не знал, каких он ожидал ощущений. Но чувствовал, что кровь горячим потоком струится по его жилам. Его пьянил аромат цветов и аромат женщины. И тут с губ Хейли сорвался тихий вздох. Она осторожно положила ладони на грудь Стивена и почувствовала, как гулко бьется его сердце. Он провел кончиком языка по ее губам, и Хейли, открывшись навстречу ему, подобно распускающемуся цветку, наконец-то ответила на его поцелуй. Она оказалась теплой и нежной, она была восхитительной. Внезапно Стивен почувствовал, как она все крепче прижимается к нему, тает в его объятиях. Стивен невольно вздрогнул, ощутив пульсирующую боль в чреслах. Когда Хейли провела языком по его губам, он глухо застонал и, прижав ее к себе, стал покрывать поцелуями ее лицо. Развязав ленту, он уткнулся лицом в ее душистые волосы, а потом снова впился поцелуем в чуть припухшие алые губы. Когда же он поцеловал ее шею, она тихонько выдохнула.

— Стивен…

Услышав ее голос, чуть хрипловатый от страсти, он принялся осыпать страстными поцелуями ее изящную шею. Затем, отстранившись, расстегнул верхние пуговицы ее блузки и стал целовать высокие груди, чуть прикрытые кружевом нижней сорочки. Хейли вздохнула, и Стивен почувствовал, что сердце ее забилось быстрее. Потом губы их снова слились в поцелуе, и Стивен, охваченный пламенем страсти, положил ладони на ягодицы Хейли и крепко прижал ее к себе. Когда груди девушки прижались к его груди, он почувствовал, что соски ее отвердели. Маркиз Гленфилд, всегда чрезвычайно гордившийся своим самообладанием, вдруг понял, что теряет голову.