— Эти трое кажутся ранеными, — первым не выдержал я.

— Возможно. — Она с безразличным видом пожала плечами. — Сами виноваты. Нечего было наше добро крысить! У-у-у!

Девушка угрожающе замахнулась, и пленники синхронно скукожились. Выглядело довольно забавно, ведь Клёпка действительно казалась хрупкой, а уж на их фоне — и подавно. Однако здоровые лоси откровенно боялись её как огня. Видать, сильно она им накостыляла. А может, ещё и добавила впоследствии, пока мы искали ее, блуждая по пустым лабиринтам трущоб.

— Как у вас с Хлюпой дела? — нелепо сменил тему я.

— А почему тебя это так волнует? — хитро прищурилась Клёпка.

— Вообще-то, он мой друг.

— Он хороший и, похоже, влюблён в меня по уши.

— А ты?

— А что я? Не знаю, мы ещё слишком мало знакомы, чтобы делать определённые выводы.

— Я надеюсь, ты с ним не играешь.

— С чего ты так решил?

— Брось, я же понимаю, что ты с нами не просто так. Тебе что-то нужно. И Хлюпу ты тоже выбрала по определённым причинам.

— Это каким же?

— Я изначально отнёсся к тебе с подозрением. Шпала на твоём фоне явно выглядел бы странно. А Хлюпа… Он ведь рождён в мире социализма и вырос на идее революции, равенства и братства, что упростило тебе задачу. Так сказать, общий интерес, чтобы проложить мостик доверия. Я не отрицаю, что сейчас ты относишься к нам несколько иначе, чем планировала, и, возможно, Хлюпа теперь по-настоящему тебе симпатичен. Но…

— Ты ведь ему не скажешь, правда? — В глазах девушки промелькнул страх.

А большего мне и не требовалось. Теперь я точно был уверен, что мои мысли имеют реальные основания. И это хорошо, потому как во время раскопок я не раз окрестил себя параноиком.

— Нет, — покачал головой я, — не расскажу. Но я бы не отказался от ответов.

— Давай не сейчас?– поморщилась она.

— А когда?

— В любое другое время. Хоть завтра.

— Не доверяешь мне?

— Да не в тебе дело, — усмехнулась Клёпка и кивнула на пленных: — Не хочу грех на душу брать. Информация, которую ты так жаждешь получить, не для посторонних ушей.

— Мы можем отойти в сторонку, — указал я на возможность уединиться.

— Блин, Штопор, ты порой ведёшь себя, как маленький. Неужели сложно потерпеть?

— Первые шестьдесят лет в жизни мальчика — самые сложные, — философски заметил я. — Ладно, уговорила. Но даже не надейся, что я обо всём забуду.

— Ага, — ухмыльнулась Клёпка, — от тебя разве дождёшься… А ну стоять! — внезапно рявкнула она, заметив, что один из пленников задумал под шумок свалить.