— Столько добра пропало, — попытался он иронизировать, но она не приняла шутки, нахмурилась, словно его слова прозвучали как оскорбление. А может, именно так оно и было. Шенк почувствовал, как лицо заливает краска стыда. — Прости… Я не хотел тебя обидеть.

— Ты  не можешь меня обидеть… — Она сделала ударение на первом слове, но в самой фразе послышался плохо скрытый упрек.

— Прости… — Теперь ему стало по‑настоящему стыдно.

— Прощаю. — Она улыбнулась. — Так вот, ты потерял много крови, мы перевязали рану, остановили кровотечение, но ты уже два дня не приходишь в себя. Сегодня ты открыл глаза в первый раз.

— Куда мы едем?

— Шенк, то, что ты все же пришел в себя, — это хорошая новость. Но должна тебя огорчить, на этом хорошие новости и заканчиваются. Себрасс проиграл бой на берегу Ринна… Ну или как он сам предпочитает говорить, отступил, сохранив армию. Теперь он заперся в Орхаене.

— Орхаен… — Шенк едва шевелил губами, но его шепот был вполне разборчив. — Я слышал об этой крепости… она мало чем уступает Цитадели. Вряд ли ее бастионы можно взять обычным штурмом… а на долгую осаду у Минга не хватит ни времени, ни сил.

— Вчера мы встретили гонца, командор отправил его нам навстречу. Нам предписано двигаться в Орхаен… будем там завтра к полудню.

— Солнце не обжигает тебя? — вдруг спросил темплар. Она покачала головой:

— Пока я в этом облике, солнце мне не страшно. Знаешь, я теперь могу удерживать этот облик дольше на целый час. Магистр Унтаро сказал, что если я смогу сохранить человеческий облик более половины суток, то можно уменьшать дозу эликсира… и когда‑нибудь я смогу обходиться вовсе без него.

— Это было бы замечательно…

Она снова улыбнулась, обнажив ровные белые зубы.

— Белая кожа мне тоже к лицу. А теперь спи, темплар. Тебе нужен отдых…

Шенк открыл рот, хотел было сказать, что не желает спать, что ему надо расспросить ее подробнее обо всем, что сказал гонец, о том, сколько уцелело ополченцев… Но веки тяжелели, а закрывшись, уже упорно отказывались подниматься вновь. Сознание плыло, появилось ощущение падения куда‑то в пустоту — он еще делал попытки вынырнуть, снова вернуть себе способность мыслить, и в то же время понимал, что это невозможно, что не родился еще человек, способный противостоять усыпляющему воздействию вампира. А затем сознание полностью погасло, и Шенк погрузился в глубокий, без сновидений сон…

Второй раз он проснулся много позже — вокруг стоял шум и гам, гремело железо, ржали кони, слышался людской гомон. Шенк приподнялся — теперь это получилось гораздо легче, хотя слабость еще оставалась и он не был уверен, что сможет встать. Нога пульсировала болью, этим следовало бы заняться в первую очередь, но если началось воспаление, одним его Знаком Исцеления от раны не избавиться. Воспользуйся он даром Сиксты в самом начале — и сейчас от раны остался бы только шрам, но время было упущено.

Синтия, видимо, следила за ним, поскольку тут же оказалась рядом.

— Мы прибыли в Орхаен! — доложила она четко, как отменно вышколенный адъютант. — Клянусь Сикстой, я еще никогда в жизни не видела столько людей сразу. Кажется, даже в Пенрите народу было меньше.

Он усмехнулся:

— Скорее всего там людей было куда больше, просто Пенрит — большой город и порт, а Орхаен — всего лишь крепость. Ладно, мы прибыли и что теперь?

— Штырь пошел на доклад к командору Себрассу, скоро вернется. Да вон, он уже идет…

Бывший разбойник был не один. Рядом, чуть прихрамывая, шагал невысокий человек в легких кавалерийских доспехах.